— Так, значит, Цаплина задержали, моторку его изъяли. Как проверить достоверность показаний подозреваемого о том, что он прибыл к месту гибели Журавлева уже после того, как прозвучал смертельный выстрел? Следователь решил провести следственный эксперимент. Цаплина привезли на озеро, куда впадала злополучная река Эхма, посадили в ту самую моторную лодку и в сопровождении милицейского катера заставили на полной скорости проехать двадцать километров, десять в одну сторону и десять обратно. Засекли время. Путешествие заняло ровно один час. Мало того, чтобы снять сомнение в том, что Цаплин умышленно мог занизить скоростные возможности моторки или чтобы не делал лишних зигзагов с целью увеличить время поездки и тем самым подтвердить свои показания, эксперимент повторили. Теперь моторкой управлял милицейский сотрудник. Уж он-то действительно выжимал из старенькой моторки все, что можно. Результат оказался тот же самый — ровно один час с точностью до секунд. Итак, согласно следственному эксперименту выходило, что мог успеть вернуться и застрелить своего напарника Цаплин. На этом основании ему и предъявили обвинение в убийстве, пока неумышленном.
— М-да, — промычал Владимир Иванович, дослушав рассказ, — то, что эта улика косвенная, косвеннее не бывает. Это одна сторона, это само по себе. Но улика ли это вообще? Надо еще хорошенько подумать, но, сдается мне, что-то со следственным экспериментом не так. Уж если его проводить, так и нужно было проводить в совершенно тех же условиях, на реке. Ведь тогда автоматически был бы учтен и фактор течения. Кстати, а какое там течение, ты не интересовался?
— Да-да, — согласился Сергей Феодосьевич, — я обратил внимание следствия на то, что следственный эксперимент нельзя было проводить в стоячей воде озера. Ведь на реке течение. В эксперименте лодка плыла все время в стоячей воде, тогда как в действительности она двигалась в реке, сначала против, а потом по течению. На это мне какой-то эксперт из следственной группы, умник, понимаешь, с издевкой обронил, мол, физики я в школе не усвоил. Что плыть в стоячей воде, а что в движущейся реке, мол, разницы никакой нет. Половину пути на реке течение помогало моторке двигаться, а вторую половину пути в такой же мере препятствовало движению, так что оба эти фактора взаимно компенсируют друг друга. Ведь пути, пройденные по течению и против течения одинаковы. В общем, посадил он меня в лужу. Но все равно не убедил. А почему — сам не пойму. — Юртищев обескураженно помотал головой. — А в арифметике этой я действительно плохо смыслю. Вот почему к тебе и обратился за советом. Ты-то ведь у нас спец по всем направлениям.
— Интересно вы, люди, рассуждаете, — с улыбкой заметил Интерполов, делая ударение на «вы, люди», как будто себя человеком не считал и к «людям» не причислял. — Если кто-то знает сольфеджио, так он уже и музыкант, выучил таблицу умножения — математик, а уж если все тридцать три буквы алфавита освоил, то вообще писатель. Вот и стали выделять спецов по направлениям. А если нормальный человек с нормальным базовым образованием владеет понемногу, в пределах доступного ему времени, всем, первым, вторым, третьим, и пятым — десятым, так он уже в глазах общества и белая ворона, эрудит, «специалист по всем направлениям»! Ну, это я так, в порядке общего замечания, ты не обижайся, — похлопал приятеля по плечу Владимир Иванович. — Но ты мне так и не сказал, какова скорость течения реки-то? Ты сам-то был на месте?
— Да, о скорости течения, — спохватился адвокат. — Был, конечно, я на реке. Мы хоть и с ущербным базовым образованием, — ехидно огрызнулся он на реплику Интерполова, — но выезжаем за счет интуиции и богатого практического опыта. Скорость течения на тот момент, по оценкам местных жителей, составляла величину около 0,3 метра в секунду. И это запротоколировано. Обвинение эту оценку приняло.
— Знаешь что, Сергей Феодосьевич, — сказал без своей обычной насмешливости сыщик, — я тебе благодарен за то, что ты обратился ко мне и подкинул неплохую задачку. Но давай-ка ты уточни ее. Тебе что требуется, только доказать невиновность твоего подзащитного или же установить и тех или того, кто убил? Если речь идет о раскрытии этого убийства в полном смысле, то у меня ни времени, ни интереса нет. Это отработка версий, связанных с производственными, акционерными мотивами или с возможной пьяной ссорой на берегу. Это бесконечные допросы свидетелей. В общем, длинно и скучно.
— Да нет, конечно, — ответил Юртищев, — разыскивать подлинных виновников в смерти Журавлева, это задача не моя. А мне нужно только найти железные аргументы в пользу невиновности в этом эпизоде Цаплина.
— Ну, тогда это как раз тот случай, когда я могу быть тебе полезен, — согласно кивнул головой Владимир Иванович, думая о чем-то своем. — Более того, кажется, я уже нашел решение, но еще дома прикину, чтобы быть совсем точным, и тебе вечерком позвоню. Идет?
— «Идет! Сказал Финглей!», — процитировал Бернса Сергей Феодосьевич, и они расстались.
