Через несколько дней Цаплину изменили меру пресечения — его освободили из-под стражи. Более того, с него было снято обвинение в убийстве. Адвокат добился этого, утверждая, что следственный эксперимент проведен некорректно, и его результаты принципиально неверны. Он представил веские аргументы. В его заявлении по этому поводу говорилось, что обвиняющая сторона поддалась искушению посчитать, будто бы выигрыш во времени на первой половине пути компенсируется проигрышем времени на второй половине, и в итоге влияние течения не скажется. Но это не так. Адвокат (читай — Интерполов, хотя сам Владимир Иванович по причине личной скромности и просил Юртищева без особой надобности не упоминать его фамилию) справедливо рассудил, что время движения лодки по течению меньше, чем время ее движения против течения. Следовательно, фактор выигрыша времени на течении сказывается в меньшей мере, чем проигрыша на обратном движении. То есть в целом при прохождении одинакового расстояния по реке времени потребуется всегда больше, чем в озере. Значит, Цаплин действительно не мог успеть вернуться к семи часам, а следственный эксперимент был проведен некорректно.
Более того, адвокат (читай — Интерполов) подкрепил свои доводы элементарным расчетом минимального времени опоздания. При скорости лодки 20 км/час (примерно 5,6 м/с) в стоячей воде и при скорости течения реки 0,3 м/с лодка плывет вниз по реке со скоростью 5,6 м/с + 0,3 м/с = 5,9 м/с, а вверх — со скоростью 5,6 м/с — 0,3 м/с = 5,3 м/с. Таким образом, она потратит на движение вверх и обратно вниз по течению (10000/5,3) + (10000/5,9) секунд. В стоячей воде на покрытие расстояния в 20 км потребовалось бы 20000/5,6 секунд. Разница, как нетрудно подсчитать, составит примерно 11 секунд, что в расстоянии означает около шестидесяти двух метров. Ну, а с учетом задержки на разговоры у магазина эта расстояние еще увеличивается. Так что вполне реально, что в момент выстрела Цаплин был от места происшествия по крайней мере на расстоянии 250 метров, как он и утверждает.
Итак, Цаплина отпустили. Юртищев позвонил Интерполову и поблагодарил его за восстановление истины. Ну, а следствие пошло по новому направлению. И ведь, представьте, отыскали того, кто подстрелил. Установили всех, кто бражничал в ту ночь у костра Журавлева с Цаплиным, и прощупали всех на предмет, кто что делал конкретно в семь ноль-ноль утра. Причем сравнивали то, что сказал сам опрашиваемый, с тем, что по этому поводу высказали другие. Так, установили, что один из бражников, замерзший, как он потом признался, на своем охотничьем посту, решил подойти к Журавлеву, которого увидел неподалеку, и попросил чего-нибудь согревающего. А в качестве подкрепляющего просьбу аргумента наставил на Журавлева ружье и прицелился, в шутку приговаривая: «Давай выпить, а не то пристрелю!». Шутка закончилась тем, что дрожащая рука непроизвольно нажала на курок, и в итоге Журавлев отправился сразу к праотцам, а шутник, с небольшой задержкой и не без участия Интерполова — на скамью подсудимых.
Так что, если охота — плати.
В поселке Талгой больше всего Северцева поразило наличие самого настоящего салуна, какими их показывали в американских вестернах.
В принципе, цивилизация добралась и до этого небольшого — в тридцать дворов — алтайского поселка, если судить по телеантеннам и тарелке спутниковой связи на здании управы, однако российской глубинке больше приличествовало бы наличие бара или, на худой конец, русского бистро, ставшего модным заведением почти во всех городах страны, но никак не салуна с гордой вывеской «Белый бык». Естественно, Северцев не преминул завернуть в это заведение, чтобы поужинать по-человечески после двухдневной сухомятки и выяснить историю появления в здешних краях, расположенных всего в сорока километрах от многольской границы, «американского» салуна.
В Талгой Северцев прибыл из Акташа, а туда — из Горно-Алтайска, прожив в этом небольшом городке около двух недель. А вообще он путешествовал по Алтаю уже третий месяц, безуспешно пытаясь разыскать следы «клада», якобы оставленного здесь Александром Македонским. Точнее, одним из полководцев Александра, завернувшим на Алтай во время Индийского похода.
Легенду о «кладе» Северцев услышал сначала от своего приятеля-археолога, исходившего Алтайский край вдоль и поперек в поисках древних курганов. Приятель раскопал около двух десятков курганов, нашел множество ценнейших доказательств существования на земле Алтая древней цивилизации «белых ведунов», потомков гиперборейцев, но «клада» не обнаружил. Однако был уверен, что сокровища, награбленные армией Александра во время военных походов по Ближнему Востоку, существуют, и привел несколько фактов, свидетельствующих, по его мнению, в пользу этого предположения.
