В округе раздались первые выстрелы. Ба-ба-ах, ба-ба-ах!! — взрывалась временами предутренняя тишина. И чем яснее становились очертания прибрежных кустов, тем чаще раздавались эти бабахи. А у них, как назло, никого ни пролетало, ни взлетало. Когда стало уже совсем светло, пальнули пару раз по воронам, которые, несмотря на смертельную опасность, шастали в округе возле погашенных костров, подбирая богатые объедки от ночных охотничьих пиршеств. Стало совсем тоскливо. Надо бы промыть прицельный глаз, а уже и нечем. Всю промывку вчера израсходовали. Журавлев как начальник принимает ответственное решение. Дает задание завести моторку и слетать в деревеньку, что в десяти километрах выше по течению. Там должен быть магазин. Моторчик-то у лодки, старенький, так что не меньше получаса в одну сторону чохать нужно.
Поехал. Было где-то около шести часов утра. Приплыл в эту деревеньку, а оказалось продавщица в район уехала еще вчера, так что раньше положенного времени отпустить все равно было бы некому. Поспрошал мужиков, которые не спят, где, чего да как, можно ли найти спиртного. Нормальные мужики, которые если еще и остались, так те в шесть утра еще спят. А которые не спят в эту пору — так это те, у кого и у самих все внутри полыхает, огнетушения требует. Говорят, мол, в Макарьине, еще четыре километра вверх, там можно добыть, это точно, и в проводники набиваются, дорогу показать и все такое. Но Цаплин посмотрел, а в баках горючего только лишь обратно вернуться. И то еще хорошо, что по течению. Не рискнул подниматься в Макарьино и вернулся обратно. Не доехал с четверть километра, слышит — выстрел, а за ним выворачивающий внутренности крик. Потому-то, наверно, и услышал его сквозь гул мотора. Причалил, вылез из лодки, видит, на берегу лежит его шеф. Глаза уже стеклянные, хотя прошло всего несколько минут, как он, Цаплин, услышал выстрел и крик. А тут как раз и другие охотники подошли.
Владимир Иванович Интерполов проснулся. Скуки во взоре как ни бывало, глаза озарились тоже охотничьим блеском.
— Слушай, адвокат, а это дело к тебе как попало, по разнарядке, или по индивидуальному договору?
— Да, вообще-то, по служебной очередности. Но потом я как-то заинтересовался, и пошло…
— Да не далеко ушло, как я вижу, — съязвил Интерполов. — И что ты хочешь от меня услышать?
— Ну кое-что я уже услышал, — сказал Сергей Феодосьевич, — твои вечные колкости. Но и это пока немало. Значит, эта история не оставила тебя равнодушным. Но послушай дальше, ведь это еще не все. — Юртищев в очередной раз, прищурив один глаз, просветил другим коньяк, содержащийся в рюмке и, видимо, удовлетворенный оценкой его прозрачности, продолжал:
— Итак, сам Цаплин утверждал, что он ровно в шесть часов поехал на моторке вниз по реке, но увидел, что магазин — цель его поездки — еще закрыт. Перекинувшись парой слов с ошивающимися на берегу помятыми мужичками, он тут же развернул лодку и спустился вниз по реке к тому месту, где оставался Журавлев. Но прибыл он на место несколькими минутами после того, как раздался смертельный выстрел. Кто стрелял — Цаплин не видел, но сам он не мог этого сделать, он приехал позднее. Ведь дорога в один конец составляет десять километров, да обратно десять, и к семи часам он никак не мог вернуться, даже двигаясь на полной мощности своего старого мотора. А что касается того, что у его ружья были при осмотре обнаружены признаки стрельбы, то, конечно, он стрелял сегодня утром, и неоднократно, все-таки они же на охоте. Правда, результатов стрельбы в виде подбитой дичи не было, ведь стреляли они по воронам.
Нашлись свидетели, подтвердившие, что видели, как Цаплин отъезжал на моторке ровно в шесть, а также и те, кто видел, как он доехал до магазина и повернул обратно около половины седьмого утра.
Цаплина, конечно, задержали, поскольку репутация его была подмочена, за ним водились и другие грешки, например, он развозил по округе и продавал отдельным доверенным лицам по заниженной цене небольшие партии яиц, петушков и кур, явно вывезенных с фабрики левым поворотом. Обычная практика, оставшаяся еще со времен социалистической политэкономики. Хотя ведь чему тут удивляться, если раньше даже «у себя» воровали, то теперь-то у частных лиц, у акционеров, стыдно было бы не украсть. Однако же речь сейчас не о том. «Но меня смущает здесь не то, что Цаплина задержали, — сказал адвокат, — а то, что, так получается, задержали «волка за то, что сер», а не «за то, что овцу съел».
Тут Юртищев передохнул, ожидая со стороны Владимира Ивановича какой-нибудь подковырки, но сыщик пока помалкивал, принуждая тем самым собеседника к продолжению рассказа. Он понимал, что главное, что смущало в этом деле адвоката, еще не прозвучало. И Юртищев продолжал:
