Сначала Клава увидела некое продолговатое оружие, направленное прямо на нее. Но не автомат. Затем отрешенно отметила (сил на удивление не оставалось), что под плащ-палаткой укрывалась чрезвычайно крупная, монументальных форм дама, этакая атаманша, бандерша с черными усиками на чуть оттопыренной верхней губе, одетая в фиолетовую линялую кофту и выцветшие спортивные брюки. Одновременно Клава почувствовала, что фигура женщины ей знакома. Не лицо, а именно фигура. Где-то она видела эти грандиозные формы. Совсем недавно. При каких-то странных обстоятельствах. В следующую секунду она сообразила, что предмет, который незнакомка держит в руках, есть не что иное, как сложенный зонт с длинной ручкой.
— Вот он где! — воскликнула великанша, надвигаясь всей своей массой на Нила Нилыча. — Горе ты мое! Ты же обещал!
— Нельзя, Маша! Нельзя! Не имею права! — волнуясь, зачастил тот. — Ведь такой день, да еще ливень, кругом аварии, а народ благодушествует, ротозействует… Кто же и напомнит о долге, если не я?!
— Геро-ой… — протянула могучая Маша. — Хорошо, хоть соседи подсказали, а то и не ведала бы, где тебя искать! — Тут она обернулась всем своим необъятным корпусом к Клаве, посмотрев на нее с такой тоской, что недавние страхи девушки быстро куда-то попрятались. — Вы уж извините его, красавица… Он не со зла. Я сейчас его уведу…
— Эх, Мария! — Нил Нилыч закрыл лицо своими изуродованными ладонями. — Какую песню испортила!
— Цыц! — грозно прикрикнула она. — Не хочешь добром, так я с тобой по-своему управлюсь!
Она легонько сдернула его со стула, схватила поперек туловища и поволокла к выходу, будто манекен. Нил Нилыч, впрочем, и не сопротивлялся. Весь его недавний апломб исчез безвозвратно. Свою шляпу он ухватил уже на ходу.
Ясно, до мельчайших подробностей, Клава вспомнила, где она видела его и ее — эту странную пару.
Между тем, в какую-то минуту Мария вытащила своего пленника на крыльцо, раскрыла над беднягой зонт, провела того до кабины и буквально вбросила внутрь — и Нила Нилыча с его шляпой, и зонт. Покончив с этой процедурой, она вернулась в кафе за плащ-палаткой.
Клава встала на ее пути, как бы требуя объяснений. Мария тоже остановилась, хотя могла бы легко оттеснить девушку.
— Что, моя ласковая? Напугал он тебя? — сочувственно спросила она. — Натерпелась страху? Вижу. По глазам вижу. Ох, беда-беда… А ведь нормальный мужик был. Веселый даже. Пару лет назад, если помнишь, прокатилась эта волна взрывов по городам. И вот в аккурат находит он однажды на улице какой-то пакет. Нет, чтобы пройти мимо, так он, дурачок, поднял да еще открывать вздумал. Тот и взорвись у него в руках. Пальцы покалечило, а глаз все же спасли. Но голова с тех пор у него повредилась. Пугает, пугает… Народ, мол, у нас легковерный… А чего пугать-то? Кого?! На улице у нас все над ним потешаются. Вот он и взял новую моду: убегать из дому. Заберется куда-нибудь, где его не знают, приворожит доверчивого человека и давай стращать его этой дозорной башней, будь она неладна! — Говоря так, Мария снова облачилась в плащ-палатку. — Не серчай, милая! Прости его! Он и так наказан. И меня прости, старую дуру! Не уследила! Ну хочешь, на колени встану?
— Ой, нет, ради бога! — отшатнулась Клава. — Уходите, пожалуйста! Довольно! Хотя… постойте! Его действительно зовут Нил Нилыч?
— Федор он, Федя, — вздохнула великанша. — Все из-за этой грозы распроклятой! Да еще авария! Он ведь, Федор, как услышит о какой-нибудь аварии, так сам не свой делается. Опять, говорит, не уследили. А тут провода оборвались прямо на перекрестке. Ну, вызвали аварийку. Вот с этими электриками он и улизнул. Не знаю, может, их тоже пугал по дороге. А я-то не сразу спохватилась, думала, он спит у себя… Хорошо еще добрый человек нашелся, согласился подвезти. — Она размашистым жестом указала на грузовик и тут будто спохватилась: — Ой, да что ж это я заболталась совсем! Как бы он опять не утек куда! Ты не сердишься, красавица? — Она вдруг наклонилась и поцеловала Клаву в щеку.
Клава улыбнулась:
— Езжайте с миром.
— От чистого сердца?
— От чистого.
— Ну, счастья тебе, дочка! — Мария шумно повернулась и, уже не оглядываясь, покинула кафе.
Повинуясь некоему внутреннему зову, Клава подошла вплотную к стеклянным дверям и некоторое время наблюдала, как грузовик, пятясь, выезжает на дорогу, а затем мчится в сторону дачного поселка.
Для девушки более не оставалось загадок в случившемся. Эту странную пару она видела каких-то две недели назад, когда ездила с одной компанией на лесное озеро, расположенное вблизи дачного поселка. Тщедушный дядя Федя вышагивал по бережку в каких-то старомодных цветастых трусах до колен, за ним двигалась монументальная тетя Маша с прутиком в руке, будто вела своего спутника попастись на травке, и со стороны это выглядело так уморительно, что вся компания покатилась от хохота. Узнать мужа и жену поодиночке Клава затруднилась бы, но едва они сошлись вместе, как память все оживила.
