Машина проехала мимо него очень медленно. Это был полицейский автомобиль. Водитель внимательно осмотрел Роуза, и ему стало легче оттого, что полиция патрулирует эти места. Машина чуть прибавила скорости, мигнула красными огоньками у перекрестка с проселочной дорогой и свернула на эту дорогу. Роуз удивился себе: что же это он не попросился в машину, его бы обязательно подвезли… Да вот не сообразил, слишком испугавшись собственной тени. Он пошел дальше. Впереди показалась красная телефонная будка — у перекрестка, в нескольких сотнях ярдов. Как раз удобный ориентир, за который можно цепляться взглядом. Казалось, телефонная будка удаляется, это с Роузом играл обманчивый лунный свет. Он пошел быстрее. А затем, постепенно, он начал осознавать, что нечто, идущее по другую сторону живой изгороди, тоже убыстрило ход, оставаясь с ним наравне. Он столь плотно закупорил свой разум от страха, смыкавшегося со всех сторон, что это осознание не проявилось сразу, а лишь просачивалось к нему постепенно, маленькими кусочками. Ужас вспыхнул, только когда он наконец повернул голову, увидел, как расступилась живая изгородь, и заглянул в чудовищное лицо смерти.
Роуз бросился бежать.
Бежал он стремительно, не помня себя, обезумев от страха. Он взглянул на лик убийцы, но в мозгу его от этого образа не осталось ни малейшего следа. Мозг Роуза просто не функционировал, он даже ничего не чувствовал, и всеми его действиями управляли инстинкты. Возможно, звуковые волны от ног, бежавших за ним, и достигали его ушей, но от ушей ничего не поступало в мозг. Мозг Роуза слишком громко вопил, чтобы слышать что-либо. Он споткнулся, но бежал слишком быстро и не упал, потом налетел на кабинку с телефоном и рывком распахнул дверь. Оказавшись внутри, потянул дверь за собою. Что-то с дикой яростью обрушилось на закрывающуюся дверь. Роузом по-прежнему управляли инстинкты, и это были инстинкты цивилизованного человека. Он уже просунул палец в дырочку диска и поднял трубку, чтобы воззвать о помощи, которой быть не могло… но дверь открылась и его вытащили наружу…
Уэзерби вышел на гребень холма рядом с грудой камней и остановился, глядя вниз. Ручей извивался в лунном свете, как след улитки, а пространство между его петлями казалось серебристым от тонких теней тростника. Уэзерби стоял совершенно неподвижно и ощупывал глазами местность. Если бы что-нибудь двигалось там, внизу, он бы обязательно увидел тень. Сегодня впервые луна была его союзником. Однако ничего не двигалось, и он решил дальше в этом направлении не идти. Лучше вернуться по гребню к проселочной дороге, осторожно обходя каждое каменистое возвышение…
Уэзерби буквально подпрыгнул, когда до него дошло.
Он уже сделал первую ошибку. Поднявшись на гребень, остановился рядом с каменным пиком, едва его замечая. И простоял здесь несколько минут. Если бы убийца скрывался в камнях неподалеку, Уэзерби уже был бы мертв. Невероятная беспечность, ошибка, которую он бы никогда не сделал в прошлом, когда предельная осторожность была для него второй натурой.
Уэзерби весь покрылся потом. Он вытер лоб и достал из кармана фляжку бренди. Прав был Байрон, тоскливо подумал он. Постоянное напряжение подточило его силы, и начались ошибки. Он сделал большой глоток и почувствовал, как жар алкоголя прошел по озябшей спине. Глубоко вздохнул, понимая, что здесь ему не место. Дни его ушли, умение развеялось, и если он будет упорствовать, то с жизнью расстанется очень скоро. А умирать Уэзерби не хотел.
Он медленно повернулся и пошел назад, по своим следам. Поступь его была тяжела, плечи опустились. На этом все, конец. Вот только как сказать Беллу…
Уэзерби вышел на дорожку чуть восточнее «Торса Короля». Пивная была закрыта, свет выключен. Ну и хорошо: Уэзерби никого не хотел видеть, он был уверен, что поражение написано у него на лице и всякий сразу увидит эти руины провала, печать неудачника. Он медленно шел по середине дороги и смотрел по сторонам. Твердо решив не делать больше никаких ошибок, он подумал, как нелепо получится, если смерть настигнет его сейчас, когда он уже фактически отказался от своих поисков. Оставалось вернуться в теплую безопасность своей комнаты, завтра уехать в Лондон и не обращать внимания на голос совести. Но вот последнее-то и было самым трудным для такого человека, как Уэзерби, и эмоции начали восставать против разума.
Он по-прежнему осматривал живые изгороди, но чувства его были отвлечены борьбой с разумом, и поэтому он заметил телефонную будку, только когда подошел к ней совсем близко, достаточно близко, чтобы увидеть за приоткрытой дверью что-то бесформенное, лежавшее внутри. А приоткрыта дверь была оттого, что из будки торчала нога. Трубка висела на проводе. Уэзерби открыл дверь и заглянул в будку. От движения воздуха трубка начала очень медленно вращаться. Она болталась как раз там, где полагалось быть голове мужчины. Уэзерби узнал окровавленную одежду, но почему-то ничего при этом не почувствовал.
Для газеты, в которой работал Аарон Роуз, мог бы получиться роскошный заголовок.
