— Передай Гарене, чтобы она была готова к приходу гостей из семьи Артёма. Когда они подойдут к воротам, их должны принять со всем уважением.
Мариас, до этого молчавший, заговорил с сильным акцентом.
— Да, моя госпожа, — сказал он и удалился.
Марона повернулась к Жерару и жестом велела ему заткнуть Дарима кляпом. Мужчина тут же исполнил её волю, а мы проследовали наверх, в кабинет леди.
— Спасибо, Марона, что согласилась нас принять. А также за твою решимость лично допросить пленников, — сказал я и склонил голову. — Если бы не ты, не знаю, чтобы я делал с этими двумя и Фендалом. И ещё раз прости за доставленные неудобства.
Женщина, сидевшая передо мной, приняла расслабленную и очень сексуальную позу, вызывающе закинув ногу на ногу.
— Нет, Артём, это ты прости, что в моей спокойной провинции тебе приходится сталкиваться с такими трудностями. Хотела бы я дать твоей семье гарантии безопасности… И хорошо, что вы сумели поймать преступников, а также доставить их сюда, чтобы предать правосудию. Признаться, когда ты рассказал о дочери и поджоге, я тут же захотела казнить этих мерзавцев. Мне искренне жаль, что с вами такое произошло, — сказала Марона с сожалением.
Я помотал головой и тяжело вздохнул.
— Здесь нет твоей вины. Негодяем, ответственным за наши проблемы, является Фендал, — горько сказал я, чувствуя прилив ярости. — Скажи, нам стоит опасаться репрессий со стороны герцога Сигурдиана за арест людей его близкого родственника?
Марона тут же покачала головой.
— У вас не может быть никаких проблем на этот счёт. Каждый человек в провинции имеет полное право защищать свой дом и семью, тем более на своей личной территории. К тому же те двое бандитов не дворяне, а всего лишь слуги одного из них. А это, как ты понимаешь, играет нам на руку.
В згляд Мароны наполнился искренним отвращением, а сама она поморщилась, будто говорила о грязи, случайно прилипшей к туфлям.
— Благодаря вашим действиям, у меня есть все основания привлечь их к ответственности. Дарима обвинят в нападении и попытке похищения Верховной Жрицы Ирен. К тому же она глава не обычной секты, а признанного в государстве культа. Также его обвинят в поджоге и покушении на убийство, так как здание, которое он атаковал, было жилым. Его приятель ответит за пособничество и тоже получит аналогичные обвинения.
Затем, баронесса неожиданно изменилась в лице и приняла торжествующий вид.
— Вообще, если быть честной, то так даже лучше для нас с вами. Дарим — личный слуга Фендала, и такими противоправными действиями этот мелкий засранец очень сильно подставил своего хозяина, — язвительно сказала Марона и усмехнулась.
Слова баронессы внушали доверие и уверенность. Похоже, она нашла лазейку, как наказать мерзавцев. Но суть пока ускользала от меня.
— Если честно, я не очень хорошо понимаю, почему «так даже лучше»? Каким образом они его подставили? — непонимающе спросил я.
— О, это особенность законов нашего королевства. Почему лучше? Потому что, хотя этот идиот устроил поджог по собственной инициативе, тот факт, что он слуга Фендала, в конечном счёте делает виноватым его хозяина. Это испортит ему репутацию и поставит в неловкое положение среди знати, которая не захочет проблем и дурных слухов из-за общения с таким отбросом.
От такого объяснения я запутался ещё больше и нахмурился.
— Погоди… Фендал избил и пытался похитить Ирен на глазах почти у сотни свидетелей прямо в лагере рейдерской группы, и у меня были проблемы за то, что я его остановил. При этом сам недорыцарь никак за это не ответил. Почему же именно действия его соратников причиняют ему больше вреда?
Леди Марона вздохнула и помотала головой.
— Из-за твоей образованности и прилежного поведения я постоянно забываю, что ты родился в другой стране и не являешься здесь дворянином, — мягко сказала баронесса.
Женщина задумчиво постучала пальцем по щеке.
— Как же тебе это объяснить… О, знаю! Есть одна поговорка, распространённая среди знати: «Не важно, как глубоко ты лежишь в постели аристократа, никогда не трогай их личную собственность и имущество», — сказав это, она горько вздохнула и поморщилась. — Это жестокая, циничная и в корне несправедливая фраза, но она многое говорит о менталитете местной элиты.
Я сдержанно кивнул, но смысл этих слов ускользал от меня.
— Почему ты вспомнила эту фразу? Это действительно так важно?
— Дело в том, что единственное, что по-настоящему волнует знать — их имущество, собственность, деньги, — спокойно ответила баронесса. — Если владельцев убивают, обращают в рабство или изгоняют, земля и дом остаются, готовые для приёма новых хозяев и налоговых сборов. Даже украденный скот остаётся активом, который можно обложить налогом.
Леди Марона покачала головой и тяжело вздохнула.
— Но если скот зарезать, а дом сжечь дотла — это убыток для провинциального лорда, виконта, губернатора региона и ещё полудюжины знатных особ. Понимаешь теперь логику? Если ещё проще, то личные дела одного дворянина не должны затрагивать положение других аристократов. Особенно финансовое.
Логика знати по-прежнему кажется мне странной и загадочной.
