— Напрасно, Володя, напрасно-с. Сомневаться всегда полезно. Скоропалительные выводы не делают чести ученому. Пока мы достоверно знаем одно: необходимо исследовать Центральное Сибирское плато, необходимо искать.
— Вы правы, Евграф Степанович. Но я не могу не верить. И меня удивляет и… и бесит, когда серьезные ученые вроде Листона вообще отрицают возможность алмазных месторождений в Сибири. Причем ссылаются на так называемую теорию о тропическом происхождении алмазов, более похожую на детскую сказку. Этого я понять не могу.
Федотов слушал, поглаживая бороду, озорно скосив на своего ученика смеющиеся глаза.
— Ну, сударь мой, с такими еретическими мыслями они вас, я думаю, не чаяли из Парижа выдворить. Эк замахнулись! На целую теорию. И что же, убедили вы их?
— Нет. Да я и не пытался.
— И прекрасно сделали. То-то бы вы их распотешили…
— Как?.. Почему?..
— Да потому, что они, полагаю, лучше вас понимают вздорность этой теории.
Великанов растерянно смотрел на учителя — шутит он или говорит всерьез?
— Как же, Володя, вы простых вещей не понимаете? — Федотов укоризненно покачал головой, — Пора, вы ведь не студент-первокурсник. Вы же знаете, что и Листон и все прочие члены минералогической комиссии, за исключением, может быть, Берцелиуса, либо прямые совладельцы алмазных копей, либо как-то связаны с добычей алмазов и получают от сего немалый доход. Предположим, признали бы они, что в Сибири могут найтись алмазы. Что же происходит? В газетах сенсация: алмазы в Сибири! Биржа тут же отвечает понижением курса акций алмазных компаний. Но это еще полбеды. А ну как поиски в Сибири увенчаются успехом? Стало быть, на рынок хлынет поток русских алмазов, и попробуй тогда удержи теперешние высокие цены на сей минерал. Нет, сударь вы мой, Владимир Иванович, для Листона и иже с ним признать возможность алмазных залежей в России — значит подрубить сук, на коем они сидят. Можно было заранее предугадать их поведение в истории с кокоревским кристаллом: «Не может быть, и все тут». Для сего случая как раз и подходящая теория имеется. А вы — «не могу понять»…
Великанов потер пылающие щеки, встал, в волнении начал ходить по кабинету. Значит, дружеские улыбки и даже, — черт возьми, стыдно вспомнить, — аплодисменты, которыми приветствовали его речь, члены минералогической комиссии, были не чем иным, как дипломатической игрой! Он распинался, блистал красноречием, убеждал, а они в душе посмеивались над ним, над его горячей юношеской верой в святую чистоту науки. Удивительно, как он сразу не разгадал истинного значения всех этих приятных улыбок, ободряющих замечаний, вкрадчивых, сдобренных вежливыми поклонами и потому обезоруживающих вопросов, этого упрямого нежелания признать, хотя бы предположительно, родиной кокоревского алмаза Россию! Все или почти все они, члены минералогической комиссии, отлично понимали, что не мог ценнейший октаэдр попасть извне к мелкому, небогатому таежному торговцу, который, наверное, и в захолустном-то Иркутске бывал раз в год, а может, и того реже. Они это понимали, но прав учитель: собственная мошна им дороже истины. Ну, нет, господа, рано торжествуете!
Великанов остановился перед Федотовым.
— Евграф Степанович, я еду в Сибирь искать алмазы. Пусть для этого потребуется вся моя жизнь, я… я найду их!
Федотов поднялся, пожал Великанову руку.
— И прекрасно, Володя. Я сделаю для вас все, что в моих силах.
В кабинет вошла Мария Николаевна.
— Господа, господа, обед стынет. Володя, верно, погибает с голоду. Кстати, вы должны мне еще рассказать о синематографе. Прошу в столовую…
На следующий день Великанов обратился в Горный департамент с просьбой о снаряжении экспедиции для установления места находки алмаза «Полярная звезда». Миновала зима, Нева взломала и унесла в Финский залив сковывавшие ее льды, нежным зеленым пушком окутались деревья в Летнем саду, а Горный департамент все не давал ответа.
Однажды в коридоре института Великанова остановил Евграф Степанович.
— Вот кстати! А я было хотел ехать к вам. Что Горный департамент, молчит?
— Молчит, — вздохнул Великанов.
— Ну, ничего, Володя, у нас есть возможность встряхнуть это сонное царство. На днях нам с Марией Николаевной случилось быть на торжественном обеде у великого князя по случаю юбилея его высочества. Там мне довелось поговорить с князем Горчаковым и его дочерью. Она — фрейлина царицы, фаворитка. Ее весьма заинтересовали ваши алмазы. Так вот, сударь мой, она просила быть у нее завтра к часу дня. Поезжайте непременно. Постарайтесь ослепить ее светлость блеском алмазов. Помните: вашу поездку могут субсидировать лишь в том случае, если в дело вмешается царица Александра Федоровна.
