Выслушав его рассказ, Прасковья в испуге прижала к груди маленького сына. Неужели опять поблизости появился дух Ого Абагыта и своим большим глазом высматривает их стойбище?
— Ну ее, эту рыбу, ты туда больше не ходи, — тихо сказала она и боязливо оглянулась.
— А что мы будем есть зимой, если я не сделаю заездок на Иирэляхе? Пусть он там лежит и смотрит, а я завтра же…
— Я тебе говорю, не ходи! — повысила голос Прасковья, и, увидев, что муж ее собирается спорить, тихо добавила: — Это, верно, опять Ого Абагыта. Мало ему наших пятерых деток… О, господи, помоги нам!..
Почти вся ночь прошла в разговорах. Утром Бекэ не знал, чем заняться. Безделье угнетало. Он клял про себя радужный глаз и думал о том, что если не сделать заездок на богатом рыбой Иирэляхе, то зимой в его юрте поселится нужда. Наконец Бекэ не выдержал.
— Пойду посмотрю места, где ставить корчаги, — сказал он жене, а сам прямехонько направился к устью Иирэляха.
Солнце стояло в зените, яркие лучи его пронизали, казалось, весь мир. Теплым сиреневым воздухом окутались далекие сопки, прозрачное марево дрожало и струилось над песчаными плесами. Первобытная тишина кругом. Ни единой морщинки не видно было на поверхности реки, и опрокинутые в зеркальную гладь крутые зеленые склоны сопок застыли в полуденном сне.
Вчерашний глаз блистал радужными огнями на прежнем месте. Бекэ попробовал спугнуть духа и стал бить веслом по воде. Но глаз оставался неподвижным. Лишь когда волна докатывалась до него, он начинал моргать. «Ему больно, — думал Бекэ, — но он упрямый и не хочет уходить. Ну ладно, посмотрю, что он мне сделает».
Бекэ направил лодку в устье Иирэляха, прижимаясь к берегу, объехал радужный глаз. Тот не шелохнулся. «Однако дух спокойный», — с уважением подумал якут.
Он причалил к берегу в том месте, где ставили заездки раньше. Радужный глаз был виден отсюда, но эго не смутило Бекэ, и он начал рубить тальник, чтобы из прутьев связать плетенки и перегородить ими речку. Домой он вернулся поздно вечером и, желая избавиться от бесчисленных вопросов жены, тут же лег спать.
На следующее утро Бекэ встал вместе с солнцем и, не мешкая, поспешил к заездке. Проезжая мимо радужного глаза, он поздоровался с ним, но тот даже не моргнул в ответ.
B заездке накопилось очень много рыбы. Все новые косяки ее надвигались сверху и после безуспешных попыток: вырваться на простор начинали сновать туда-сюда вдоль плетеной стенки. Сквозь прозрачную воду видно было, как серебрилась морда, до отказа набитая рыбой. Бекэ с трудом поднял морду, до краев наполнил объемистый берестяной чумак, остальную рыбу вывалил прямо в лодку.
Она упруго забилась под ногами, холодно поблескивая. Больше всего было жирного тугуна, попадались елец и ленок. Бекэ посмотрел из-под ладони в ту сторону, где на краю отмели сияла маленькая радуга, и подумал: «Хороший глаз». Он поставил морду на прежнее место и направил лодку к берегу решил подождать следующего улова.
После недавнего спада полой воды выступили песчаные отмели и плесы. На них зазеленела редкая травка. Настало время комаров. Лишь только Бекэ сошел на берег, как они тучей набросились на него, словно поджидали в засаде. Пришлось зажечь дымокур из прошлогодних листьев тальника. Над рекой широкой голубой лентой потянулся дым. Рыбак поудобнее устроился около дымокура, настрогал деревянных шпилек из прутьев, нанизал на них тугунов и, пожарив на огне, стал не спеша есть. Ом чувствовал полное удовлетворение, и ему казалось, что нет человека счастливее и сильнее его. Насытившись, он спустился к реке напиться. Медленно, со вкусом пил пригоршнями прохладную воду. От рук остро пахло рыбой и дымом. Напившись, вытер ладони о редкие усы, долго смотрел на радугу в устье Иирэляха. Встал и быстро зашагал к лодке, бормоча на ходу:
— Посмотрю-ка я сейчас, как этот Ого Абагыта съест меня, Бекэ, — лучшего рыбака и охотника в этих местах. Посмотрю, посмотрю…
Оттолкнул лодку от берега, течение подхватило со, понесло к устью.
— Посмотрю, посмотрю… — настойчиво твердил Бекэ, чтобы как-то подбодрить себя, не растерять запас решимости.
По мере приближения радужный глаз разгорался все ярче и ярче, словно всплески весла пробуждали его от дремоты.
«Ух, как это чудесно!» — подумал Бекэ. Отродясь, он не видел на земле такого чистого, яркого, красивого света. С радужным глазом могло соперничать только солнце.
