— Я тебе и говорю, я тоже его видел, но не достал палочку. Секунду на подумать, и вот ты понимаешь, что это не может быть реальным. Когда все началось, ты рассказывала, что следовала за кроликом по коридору и выпускала заклинания в видения, но они не работали. Они не охотились на тебя и не были угрозой, но ты сначала вступила в сражение, а потом уже начала разбираться.
Гермиона фыркнула и вскинула подбородок.
— Хорошо, тогда я горжусь этой чертой.
Он усмехнулся и поднял палочку с пола.
— Хотя в начале ты ее отрицала.
Она пожала плечами.
— В моем характере сначала с тобой спорить, — он усмехнулся, она же широко улыбнулась, наблюдая, как он пошел вперед по коридору. — Эй, Малфой, — он развернулся и посмотрел на нее. — Спасибо за исцел…
— Съешь что-нибудь, пока мы не ушли. Не хочу снова слушать, как твой желудок производит разные звуки.
Гермиона нахмурилась, а он продолжил свой путь.
***
— Я так устала смотреть только на камень. В Хогвартсе хотя бы есть портреты и гобелены, а здесь… только камень. Иногда я представляю их звуками.
Малфой поморщился и посмотрел на нее.
— Ты что представляешь звуками?
— Пол. Этаж. Я наступаю на большие камни с острыми краями, и они издают «боингр-р-р», мягкие края — «бом». Маленькие с трещинами — «урча», без трещин — «ди». А вот эти звучат как «бим-бим».
— Как давно ты этим занимаешься?
— Дня два, думаю. Но посмотри, это…— она ступила вперед. — Бом, боингр-р-р, ди-ди, бим-бим, ди, тра, ла-да, ла, ла, ла, ба-дам, ба-дам, бом.
Она не могла понять, что за эмоция отражается в его взгляде в движении света.
— Так вот почему ты прыгала весь вчерашний день, а потом сказала, что твои бедра внезапно онемели?
— Э-э, да, — пробормотала она. — На самом деле у меня нет никакого синдрома онемения. Я вообще не уверена, что такой существует.
Его смех эхом разнесся по коридору, а она подумала, что этот звук ей нравится куда больше, чем звуки камней. Может, ей стоит наделить большие острые камни с трещинами звуком его смеха. Или она просто двинется, если хотя бы час в ее голове будет звучать какофония несогласованных между собой звуков вперемешку со смехом.
— А ты никогда не думал, как мы звучим для других вещей? — спросила она. — Мы не в состоянии услышать разницу между камнями, на которые ступаем, но вдруг какому-нибудь муравью под полом это слышится музыкой?
— Или он просто думает, что сейчас на него рухнет потолок.
Она пожала плечами.
— Всем все кажется разным. Как с картиной, когда одни видят в ней трагедию, эмоции и считают красивой, а я при этом вижу только набор разноцветных брызг.
— Или когда группе людей видится магическое создание с зубами, которые легко разорвут тебе горло, а ты видишь что-то, что можно полюбить.
Гермиона хмыкнула.
— На самом деле все зависимо, но в целом я согласна. Наши впечатления определяют, как нам чувствовать. Потому и говорят, что любовь ослепляет.
— Или же наши чувства влияют на наше впечатление о чем-то. Первым приходит влечение, и только потом любовь, а перед влечением — впечатление.
— Но ты можешь составить впечатление только о части чего-то, основываясь на своих более ранних впечатлениях, которые впоследствии повлияли на конкретные чувства в отношении определенных вещей. Как и с отношением людей к неудачникам. Никто не любит неудачников, у которых постоянно что-то случается, только если человек сам не был или не является в чем-нибудь неудачником.
— Впечатление все равно появляется раньше. Нам все неизвестно, пока мы не получили свое первое впечатление. И как только это произошло, оно остается с нами навсегда и влияет на наши чувства.
Гермиона кивнула и посмотрела на Малфоя.
— Но впечатление может измениться.
Они свернули в соседний коридор, и боковым зрением она увидела, что он смотрит на нее.
— Да, может.
— Знаешь, в детстве я думала, что гром раздается из-за людей, которые ходят по небу, дождь — это пыль, а молнии поднимаются от земли, чтобы они могли нас увидеть, когда проходят мимо. Потому, когда я получила письмо от Макгонагалл, то представляла, что шторм — это дело рук волшебников, и что сам Мерлин устраивает для меня представление.
Малфой засмеялся и изумленно на нее посмотрел.
— То есть Мерлин закрутил целый шторм, чтобы развлечь тебя? Смотрю, ты всегда была…
— Я больше не знала ни одного магического существа! Я думала, что он показывает мне… — она замолчала и взмахнула рукой. — Не знаю… целый мир, к которому я принадлежу и частью которого являюсь. — Улыбка Малфоя погасла. — Что мне это было суждено. И эта идея, это впечатление — все это помогло мне оказаться здесь. И пусть теперь я знаю, но иногда глупые и смешные впечатления того стоят. Потому что заставляют нас делать то, что в конце концов меняет нас к лучшему.
Малфой молчал, а она вернулась к своей игре в музыкальные камни.
***
Гермиона забрала бутылку у Малфоя и сделала еще один глоток. Прижала ее к груди и закупорила, снова мысленно поблагодарив существование Репаро.
— Это… — протянул Малфой, услышав шаги в соседнем коридоре.
