– Вам досталось больше. Слушайте, вас же избили! У вас кровь на лице.
– Ерунда, – отмахнулся он. – Больше пострадало мое самолюбие. Провели, как идиота! Как я мог поверить, что вы решите...
Он осекся.
– Вам тоже передали записку? – догадалась я. – От моего имени? И что в ней было написано?
– Неважно, – Иверс моргнул и отвел взгляд. – Куда важней вопрос – кто и зачем. Впрочем, «зачем» – понятно. Меня застали врасплох. Я дожидался вас, как олух, когда на меня напали сзади, скрутили, затащили в подсобку и обыскали. Уверен, им нужна была карта Лилля!
Он схватил меня за плечи и страстно спросил:
– Вас тоже обыскивали? Вы оставили карту в каюте или носили в кармане? Они ее забрали?!
– Тихо, тихо! – я легонько ткнула профессора кулаком в живот, чтобы остудить. – Карту я ношу при себе, меня обыскали, забрали сумку, но карту не нашли. Я хорошо ее спрятала.
– Где она?!
– Тут, – я показала себе на грудь. – Сунула в корсаж сорочки, куда же еще! Бандиты не успели до нее добраться.
– Дайте ее сюда!
Рука Иверса вцепилась мне в блузку. Нет, он точно не в себе!
– С ума сошли?! Вы что себе позволяете!
Его пальцы смяли ткань ворота, затрещали пуговицы, и Иверс опомнился.
Он застыл со смущенной гримасой на лице, потом осторожно убрал руку и отступил на шаг.
– Так-то лучше, – я запахнула жакет. – Вы ведете себя как дикарь, доктор Иверс. Вас, наверное, по голове били? Иначе такие выходки объяснить не могу.
– Простите, – сказал он деревянным голосом. – Что-то я переволновался.
– За меня или за карту? – Я махнула рукой. – Не отвечайте. Знаю, что судьба карты вас тревожит больше.
– Отнюдь, – он помотал головой. – Провожу вас в лазарет. Вы выглядите бодрой, но все-таки пусть доктор вас осмотрит. Сам отправлюсь к капитану и потребую найти и задержать подлецов. Уж я вытрясу из них правду – кто их нанял и зачем.
– От одного из тех негодяев несло анисовым табаком. Я узнала запах. Бандиты в переулке, помните? Усатый тип жевал анисовый табак. Потом пытался ограбить Абеле. Теперь он притворился стюардом, принес нам вино, а потом подсунул записки. Он сбрил усы и бакенбарды и прятал лицо, поэтому я его не сразу узнала.
– Выходит, за нами следили все это время. Мерзкое дело, Грез! – нахмурился Иверс. – Пойдемте. Нельзя не терять ни минуты. Слышите, двигатели сбавляют ход? Вот-вот пароход сделает краткую стоянку в Фаракии. Здесь «Либерталия» возьмет остальных пассажиров – но и наши молодчики получат возможность улизнуть на берег.
Он протянул руку:
– Обопритесь на меня, Грез. Вы прихрамываете. Зачем соврали, что вам серьезно не досталось? Вот что – я вас понесу.
И он с самым решительным видом вознамерился подхватить меня на руки.
– Не валяйте дурака, Иверс! – испугалась я. – О себе лучше позаботьтесь. Если рухнете, я вас не дотащу. Придется бежать за подмогой, а одного вас в этих трюмных лабиринтах оставлять не хотелось бы.
– Как мило, что вы обо мне беспокоитесь! С чего бы это?
Подбадривая себя препирательствами, мы быстро добрались наверх.
Но все же опоздали: «Либерталия» уже пришвартовалась. Несмотря на глухую ночь, на палубе стало людно. Поднимались новые пассажиры, члены экипажа бегали туда-сюда, занятые своими обязанностями, и найти капитана оказалось сложно.
Я остановилась, пораженная внезапной мыслью, и схватила Иверса за рукав:
– Озия! Нужно проверить, что с ним! А вдруг и он пал жертвой бандитов? Они не знали, у кого карта!
Мы бросились в каюту Озии.
На стук никто не откликнулся, и мое сердце зашлось от тревоги.
– Дьявол! – выругался Иверс и рванул ручку. Незапертая дверь бесшумно скользнула вбок.
Столкнувшись плечами в проходе, мы ввалились внутрь.
Каюту освещал ночник, и при его слабом свете стало ясно, что здесь побывали незваные гости. На ковре стоял распотрошенный саквояж, одежда Озии валялась где попало, а сам он лежал на кровати, укрытый до макушки, и не даже не пошевелился, хотя шум мы произвели изрядный.
– О боже! – выдохнула я, не находя в себе сил подойти – я опасалась обнаружить на кровати бездыханный труп.
Иверс же без сомнений сдернул одеяло и перевернул бесчувственного Озию на спину.
Тот не открыл глаз, но издал длинный, переливчатый храп.
– Спит! – изумилась я и потрясла его за плечо. – Озия! Вставай!
Никакой реакции.
– Озия! – я потрясла его сильнее, но в ответ парень лишь сладко замычал и почмокал губами.
Иверс погремел чем-то за моей спиной и через миг на Озию обрушился водопад.
Иверс отбросил кувшин в сторону, поднял Озию за плечи и больно ущипнул за нос.
– Ма-ма... – промычал Озия. – Не... не надо. Можно я не пойду сегодня в школу?
– Это не нормальный сон, – сказал Иверс. – Парня чем-то одурманили. Все это время он спал, как убитый, и не слышал, что его каюту обшарили. Руку даю на отсечение – в наших каютах мы найдем тот же бардак. Сволочи все предусмотрели, кроме того, что мы с вами не стали пить вино, которое поднес нам тот услужливый стюард.
– Я тоже подумала, что снотворное было в вине, – кивнула я. – Заметьте, бутылки в каюте нет, а ведь Озия забрал ее с собой. Они замели следы.
