– Передай этому грязному дикарю... – захлебнулась возмущением Эвита, но тут Раме взбрело в голову притормозить, и мои спутники ускакали вперед. Раму заинтересовал куст метельника, она подбежала к нему и сунула морду в ветки.
– Трпу! Фу! Нельзя! – завопила я, зная, что растение ядовито. Хоть я и ненавидела свое средство передвижения, но зла ему не желала.
Рама презрительно покосилась и сделала вид, что хочет ухватить веточку зубами – специально, чтобы меня позлить.
Да она надо мной издевается!
Ни ласковые уговоры, ни угрозы на Раму не действовали; оставалось лишь смирить гордость и позвать на помощь Аджиба. Но когда я подняла голову, чтобы окликнуть проводника, увидела, что профессор уже заметил мое затруднение и развернул коня. Совсем не хотелось, чтобы Иверс застал меня в минуту позорной слабости, и я принялась усерднее дергать за поводья и шикать, на что Рама и ухом не повела.
Подъехав, Иверс несколько секунд наблюдал за моими потугами, а потом заявил:
– Не причитайте понапрасну. Для лошадей метельник безвреден. Они его едят, когда нет корма повкуснее.
– Теперь буду знать, – лаконично ответила я и легонько шлепнула Раму по шее; та угрожающе фыркнула в ответ.
– Джемма, вы неправильно держите поводья, а в седле сидите, как куль картошки. Наверняка все себе отбили.
– Какой вы догадливый! – огрызнулась я.
– Вы и правда не умеете ездить верхом? – злорадно удивился Иверс. – Кто бы мог подумать!
– Не умею. И что теперь?
– Могли бы заранее предупредить. Ладно, не злитесь. Я вас научу, как нужно. Сядьте ровно, не наклоняйтесь вперед. Лучше немного откинуться назад, но не слишком. Бедра прижмите к бокам лошади.
– И как это поможет заставить упрямую скотину слушаться? Она не хочет ехать дальше.
– Заставить можно поводьями и ногами. Кроме того, лошади чувствуют, кто хозяин. А ну пошла! – негромко приказал Иверс. Подлая Рама тут же покорно отступила от куста и зашагала, никуда не сворачивая. Скоро мы догнали остальных всадников.
Эвита и Аджиб продолжали перепираться. В качестве посредника они привлекли Озию. Он добросовестно, слово в слово повторял завуалированные оскорбления от одного спутника другому.
Иверс заставил своего коня сбавить шаг – профессору не хотелось встревать в нелепую ссору. Дальше мы поехали бок о бок.
Сухое русло тянулось к горизонту, где темнела горная гряда. Слева и справа поднимались лабиринты невысоких выветренных скал. Заросли метельника и акаций становились гуще – значит, близок источник воды.
Солнце поднялось и нещадно жарило, в мелкой гальке попадались выбеленные временем кости. Пейзаж обладал мрачной красотой, но и вызывал смутную тревогу.
– Джемма, почему вы все время оглядываетесь? – спросил Иверс и тоже оглянулся, приложив ко лбу ладонь козырьком.
– У меня пробудился Дар, – ответила я после паузы. – Такое ощущение, что среди скал что-то прячется.
– Думаете, за нами следят? Как проявляет себя ваш Дар?
Я описала, как смогла: зуд и жжение в груди, растущее беспокойство, жажда найти и узнать. Кто не испытал подобное, не поймет.
– Не исключено, что в здешних землях есть захоронения. Именно поэтому мой Дар проснулся. Пока не могу понять точно. Стойте! – крикнула я, и лошадь в кои-то веки меня послушалась. – Вон там, под белым камнем... видите? Там точно есть древняя могила или клад!
– Так давайте проверим!
Иверс громко объявил остановку на привал. Наши спутники остановились и спешились, нанятые в деревне работники достали съестные припасы и уселись поодаль.
Мы же с профессором устремились на поиски.
– Так и есть! Захоронение! – Я показала на участок скалы, где камень отличался по цвету. Вокруг бежала едва заметная трещина, замазанная глиной, а выше, почти стертый временем, выступал символ вечной жизни – крест с петлей.
– Могила, и даже не разграбленная, – мечтательно сказал Иверс. – Нужно отметить ее местоположение на карте и позднее наведаться, вскрыть и описать по всем правилам.
– Тут целое кладбище. Теперь я точно это вижу. Мой Дар редко ошибается.
Я показала в проходы скального лабиринта. По коже пробежал морозец, как от дуновения ледяного ветра.
– Настоящее историческое сокровище! – пришел в возбуждение Иверс. – Смотрите, вон остатки механизмов. Интересно, для чего они предназначались?
Прямо из камня, припорошенного сухим лишайником, выступали изломанные зубцы желтоватого металла, выше – сплетение бронзовых реек.
– Они как будто вплавлены в камень. Мы до сих пор не знаем, как древним афарцам удавалось сотворить такое и для чего.
– Я не раз видела подобное. Черные копатели порой выламывают детали из цветного металла и сдают перекупщикам.
– Чертовы воры, – выругался Иверс. – Они уничтожают ценные исторические свидетельства. Из-за этих подонков мы до сих пор не можем разгадать тайны Афара.
Мне стало не по себе, потому что некогда я тоже имела прямое отношение к племени грабителей.
Иверс бросился дальше по ущелью, охваченный пылом исследователя. Его глаза разгорелись, лоб разгладился, челюсть выдвинулась вперед. Меня захватил не меньший азарт.
