– Фто флучилось? – зашамкал он, и тут я поняла, что его прекрасные белые зубы были вставной челюстью, и на ночь он ее вынул.
– Грабеж.
Я быстро описала события. Голос все еще дрожал, и в ногах чувствовалась слабость.
– Бандит прихватил карту! – вспомнила я и в досаде стукнула себя кулаком по бедру.
С горестным воплем Абеле кинулся собирать рассыпанные по ковру документы и через миг возликовал:
– Да фот фе она!
Он победно показал мне смятый лист. Потом осекся, полез в карман пижамы, вытащил футляр со вставной челюстью и стыдливо сунул ее в рот, пару раз клацнув зубами для надежности.
– Должно быть, бандит выронил карту, пока метался по комнате, – я с облегчением выдохнула, уселась в кресло и потянула к себе телефон. – Нужно вызвать полицию.
В трубке стояла тишина. Я несколько раз сердито ударила по рычагу, а Абеле поднял с пола обрезанный провод.
– Дело рук воришки, несомненно, – рассуждал он. – С сигнализацией он тоже расправился. Весьма ловкий молодой человек! Должно быть, проследил за тобой, Джемма, и знал, где ты живешь.
– А как он выяснил расположение комнат? Как нашел кабинет, где вы храните документы?
– Может, повезло... Но кто его подослал? Иверс?
– Они с Иверсом расквасили друг другу носы, – напомнила я.
– Могли махать кулаками для отвода глаз. С тобой сыграли спектакль «дама в беде и благородный рыцарь».
– Это Иверс-то благородный?! – я помотала головой. – Я бы не купилась на подобный трюк. Иверс не мог рассчитывать, что я отблагодарю его за спасение, уступив карту. Да и вышел он из лавки позже, не успел бы подготовить засаду. Он же не знал, что мы встретимся, и я перехвачу его сделку! Никто не знал. Грабители охотились за чем-то другим.
– Не думаю. Их послали именно за картой. Пока вы спорили с Иверсом в лавке, они могли подслушать или подсмотреть в окно, сделать выводы и устроить засаду.
Я припомнила мелькавший за стеклом витрины силуэт и признала справедливость догадки.
Да, подслушать могли. И могли следить, обогнать переулками и подкараулить.
– Эта карта кого-то сильно интересует, и я хочу знать, почему, – задумчиво сказал Абеле. – Ты перевела текст на обороте?
– Давайте отложим обсуждение до завтра, – отмахнулась я раздраженно. – Лучше схожу за полицейским, потому что нельзя спокойно спать в доме после ограбления.
– Заплати постовому, пусть подежурит у дверей до утра, а там я что-нибудь придумаю, – велел Абеле и протяжно зевнул.
За завтраком патрон пребывал в меланхоличном настроении. Он мучился с похмелья, горевал об утрате ценной урны и жаловался на то, что стекольщик, которого позвали устранить следы налета, придет только к вечеру.
Оживился Абеле лишь после того, как я рассказала ему о том, что прочитала на обороте карты.
– Описание маршрута к неизвестному захоронению? – он в волнении намазал печенье горчицей вместо меда. – Джемма, это же сенсация! Если мы получим разрешение на исследование, сможем забрать лучшие находки. Поскольку я регулярно отчисляю пожертвования в местные музеи, мне не откажут.
– Не к захоронению, а к святилищу, – я отодвинула баночку с горчицей подальше от Абеле. – Которого не существует. Он проходит через ущелье Карадонг, а оно уходит в никуда. В скалистый массив, наверху – нагромождения камней, сущий кошмар географа. Называется плато Праха и Пепла. Автор же карты на месте скал нарисовал пунктир со стрелочкой и дюжину несуществующих ориентиров.
– Плато Праха, – задумчиво кивнул Абеле. – Непроходимое, малоизученное. Размерами оно как три наших королевства. Кто знает, что там найдет там упорный исследователь!
– Останки более упорных исследователей.
– Фу, какая ты пессимистка!
– Я реалистка, потому что жила в Афаре. Вы забыли главное: откуда Одиссей Лилль взял эту карту? Полагаю, он ее автор, поскольку вместо подписи стоят инициалы О. Л. Если, как вы говорите, Лилль был шарлатаном, логично предположить, что и карта его – чистой воды выдумка.
– Бывает, что и шарлатаны говорят правду, но им не верят, и потом горько жалеют. Думаю, если кто и сможет пролить свет на сей загадочный документ, так это доктор Иверс.
В прихожей прозвенел длинный требовательный звонок, и чей-то кулак пару раз сердито бухнул в дверь.
– А вот и сам доктор Иверс, легок на помине, – сказала я досадливо. – Сто против одного – это он явился. Узнаю его очаровательную манеру заявлять о себе.
– Эми, впусти посетителя! – крикнул Абеле горничной и лукаво мне подмигнул. – Послушаем, что имеет нам сказать многоуважаемый профессор.
Я выпрямилась и стиснула зубы. Сердце заколотилось, но я взяла себя в руки.
Спокойствие и невозмутимость! Они – мое главное оружие. Мне нет дела до Иверса. Он просто назойливый гость.
В дверях возник Иверс, и я все же вздрогнула.
Его глаза сверкали, как ртуть, ноздри раздувались, борода воинственно торчала вперед, и вид у него был, как у боксера перед схваткой.
