- Вы не одиноки, Лилит, - тихо произнес Эристель. - Ни сейчас, ни в прошлом, ни тем более – в будущем. В вас есть сила, данная далеко не каждой женщине. Вы умеете бороться. И, быть может, сейчас вы задаетесь вопросом, зачем вам жить, когда всё истинно ценное утрачено, не стоит пытаться самой искать ответ. Много десятков лет я задавался подобным вопросом, и каждый раз, спустя какое-то время, жизнь отвечала мне сама. Не привязывайтесь ни к кому, и ни к чему, и тогда ничто не сможет вас сломить. Не цепляйтесь за прошлое, потому что оно обесценивается с каждым новым днем.
- Но если я хочу привязаться? – прошептала Лилит. – Если у меня все чаще опускаются руки и пропадает надежда? Если все мои маски износились и начали осыпаться? Что тогда, Эристель?
- Чем дольше вы цепляетесь за прошлое, чем чаще перебираете свои старые маски, тем меньше у вас остается надежды.
- Я очень скучаю по брату, - выдохнула девушка.
В тот же миг Эристель положил руку ей на талию и неожиданно привлек к себе, обнимая. Вздрогнув, Лилит прижалась к нему и закрыла глаза. Бокал выскользнул из ее пальцев и вино пролилось на мягкий белый ковер, но девушка не обратила на это внимания. Впервые за долгое время она позволила себе хотя бы на несколько минут побыть слабой и была уверенна, что никто не узнает об этом. Но вот Лилит приоткрыла глаза и поняла, что стоит на балконе одна. Камень на ее груди снова стал серым...
Рейвен находился на палубе, когда внезапно услышал голос Мирии Харвент.
- Вы не должны оставаться в одиночестве, мистер Харт. Капитан ведь сказал, чтобы вы держались поблизости к кому-нибудь из нас.
Харт обернулся, с трудом узнавая девушку из-за легкого белого платьица, в которое она была облачена. Ветер подхватывал тонкую ткань, отчего юбка Мирии красиво развевалась от каждого дуновения.
- А вы сказали, что собираетесь спать..., - ответил Рейвен, чуть прищурившись.
- Я увидела вас через окно. Не слишком разумно разгуливать тут одному, пока капитан спит, думая, что вы в безопасности.
- Мы ни разу не перемещались потому, что уснули или съели тарелку супа. До тех пор, пока что-то не произойдет, ничего не поменяется. Мы по-прежнему будем находиться здесь.
- Откуда у вас такая уверенность? Тоже подобрали этот ответ, как пароль? – в голосе Мирии внезапно послышался холод. Девушка отчаянно пыталась вести себя с Рейвеном сдержанно и нарочито безразлично, однако, не привыкнув к такой роли, сильно перегибала палку. Полицейский почувствовал это и изменился в лице.
- Вы за что-то злитесь на меня? – тихо спросил он, решив напрямую озвучить эту неприятную догадку.
От этого вопроса девушка растерялась. Человек, который все это время заботился о ней и защищал, вдруг спрашивает такое.
- Нет, как я могу! – вырвалось у нее, и англичанка виновато опустила глаза. – Дело не в вас, мистер Харт. Дело...
«Во мне...Нет, я не могу такого сказать. Он догадается и тогда начнет меня презирать. Я замужем, а думаю... Боже, какой стыд!»
- Дело в ваших постоянных недомолвках, - наконец договорила она. – Мне кажется, о вас знают все, кроме меня. Начиная с того момента, когда вы начали искать планшет убитого и заканчивая случаем у бассейна. Ваши глаза показались мне...
- Какими?
- Медными. Когда в помещении стало темно, они светились, как у дикого зверя. И никто... Никто кроме меня не придал этому значения. Получается, вы демонстрируете это уже не в первый раз. Так кто вы на самом деле, месье Харт? Почему вы так боитесь сказать мне правду?
«Потому что не хочу, чтобы ты вздрагивала каждый раз при моем появлении или смотрела на меня с жалостью.»
Но вслух Харт произнес несколько иное. Его голос прозвучал резко, отчего Мириа, не проронив ни слова, вернулась в каюту. В ее голове до сих вертелась обидная фраза, и она в гневе хлопнула дверью, поклявшись больше никогда не заговорить с Рейвеном.
- Потому что вас это не касается...
IX
Было около четырех утра, когда сон Ингемара сменился кошмаром. Ему снилась, как его команда вновь высаживается на карликовую необитаемую планету с целью привезти ученым образцы здешних пород. Это было одно из первых заданий Ларсена, казалось бы, самым простым из всех, какие только можно придумать: маленький кораблик, предназначенный для маленькой планеты и очень маленькой экспедиции.
«Заскочи на часок!» - сказали ему в командном пункте, и Ингемар с удовольствием подчинился. Со своим стажем в три полета он чувствовал себя неимоверно гордым, что ему наконец доверили управлять кораблем. Оставаясь по званию всего лишь младшим помощником капитана, Ингемар рассматривал эту возможность, как прорыв. Многие из команды Ларсена были значительно старше него, однако должны были подчиняться двадцати двух летнему пареньку, и это неимоверно льстило самолюбию Ингемара. Он даже собрал своих друзей и на последние деньги закатил такую пирушку, что на утро едва пришел в себя. Однако эта планета стала для него роковой. Ларсен до сих пор не мог поверить, что он продержался так долго. Еще бы несколько часов, и Ингемару присвоили бы звание капитана посмертно.
