- Меня вы могли просто попросить, а не устраивать весь этот цирк. Вместо того, чтобы слепо молиться на вас, я мог оценить ситуацию куда трезво, и, быть может, мы бы не потеряли столько солдат.
- Войну без потерь не выиграть. К тому же, в России всегда был в моде культ личности. Но, если вам станет чуть легче, я могу принести свои искренние извинения, - Дмитрий спокойно выдержал взгляд Ингемара.
- Искренности в вас не больше, чем новизны в сношенном башмаке! – гневно произнесла Лилит. – Если бы не ваши мотивы, я бы давно превратила вас в ящерицу, коей вы заслуживаете быть!
- Видимо, вы не слишком жалуете чувство влюбленности, - Барон тихо усмехнулся, а затем добавил: - В отличие от вас, капитан.
- Не имею ничего против, - парировал Ингемар. – Однако даже я не люблю, когда кто-то посторонний заталкивает ее в мою голову. Напоминает изнасилование, после которого даже не знаешь, как оно произошло. Графиня права: если бы не ваши мотивы, я бы так просто этого не оставил.
- Мне бы не хотелось с вами ссориться.
Чуть прищурившись, Дмитрий указал графине на распахнувшиеся двери. Девушка гордо вскинула подбородок и сошла на перрон. На Эристеля она нарочито не обращала внимания. Некромант не имел права так играться с ее силами, поэтому девушка решила наказать его безразличием.
Тануэн вышла из поезда следом, не позволив никому помочь ей. Она едва могла ступать на ногу, и было решено немедленно прооперировать ее, отчего дух заметно нервничала. Она не хотела, чтобы ее усыпляли, потому что боялась, что не сможет проснуться потом. Тануэн все еще не чувствовала себя в безопасности, а боль в ноге и вовсе выводила ее из себя.
Рейвен покинул поезд последним. Ему не хотелось выглядеть в глазах товарищей уж слишком разбитым, отчего счел нужным дождаться, когда вагон опустеет.
- К утру все пройдет, не парься! – услышал он голос Эрика. – Я не с такими ранами уходил. Даже баб получалось клеить.
- Кто бы сомневался. Учитывая, что ты становишься прозрачным каждый раз, когда чувствуешь опасность, - усмехнулся Рейвен и, болезненно поморщившись, поднялся с места. – Ты сохранил?
- Кажись, потерял где-то... Ладно, шучу, - с этими словами Фостер вернул ему кулон с изображением дракона и часы. – И как оно?
- Что именно?
- Ощущение после трансформации.
Рейвен вновь усмехнулся:
- Как дорожка кокаина. Нет, даже круче. Если бы не ранения, я бы чувствовал себя заново родившимся.
Эрик улыбнулся, почувствовав неприятный укол зависти. Кто-то может измениться, а кто-то не решается до последнего. Дмитрия вынудили обстоятельства, Одноглазый захотел стать героем, Рейвен действовал под внушением, однако у Фостера не было причин рисковать собой, поэтому он до последнего не хотел пользоваться инъекциями. У эпинефрина уровня А был очень неприятный побочный эффект – на него подсаживаешься, как на героин, и если вовремя не получить дозу, ломать начинало так, что хотелось покончить с собой. С Дмитрием Эрик проходил это не раз, и не два. Вены на руках русского напоминали решето, но при этом препарат использовался только для военных целей, а все остальное время Барону приходилось несладко.
Было странно сидеть с Дмитрием сейчас за одним столом, пока Алексея и остальных раненых пытаются подлатать. Но еще более странно было видеть рядом с Лилит молчаливого беловолосого мужчину, который после тяжелого боя выглядел так, точно сходил на тайский массаж. Мертвый город питал его, словно витаминный коктейль, и он без труда поддерживал своей энергией Лилит, пока та окончательно не восстановится. По правую руку от графини сидел Ингемар. Его бесило то, что некромант не позволил ему поговорить с девушкой в поезде, в то время как последнему досаждало наличие Ларсена в принципе. Однако Лилит чувствовала себя, на удивление, комфортно. Несмотря на весь хаос, который творился в ее жизни в последнее время, графиня вновь ощутила себя женщиной, которая привлекает разом нескольких мужчин.
Рейвен следил за происходящим уже с долей иронии. Вначале он не собирался присутствовать на этом сомнительном банкете и порывался остаться подле Мирии, пока ее будут оперировать, но военный врач с помощью непереводимого русского фольклора объяснил полицейскому, что с ним сделает, если тот будет мешаться. Но когда Харт вошел в палатку и собирался сесть на стул рядом с Ингемаром, капитан тихо шепнул ему:
«Садись через, дружище... Тут уже занято!»
С этими словами капитан так многозначительно подмигнул полицейсткому, что американец не удержался от улыбки. Казалось, даже в случае зомби-апокалипсиса, Ингемар найдет способ окружить себя привлекательными девицами. Оксана и впрямь засматривалась на красавца-блондина, поэтому вскоре настало время хмуриться Лилит, когда эта дамочка опустилась подле Ингемара.
