«Это вообще живой человек?» - подумал он, а затем потянулся к кейсу, который ему добыли едва ли не ценой собственных жизней. Солдаты переговаривались с Дмитрием о дальнейших действиях, Оксана то и дело задавала вопросы о его состоянии, но четверо из присутствующих не сводили с него тяжелого взглядя. Особенно злилась на него графиня, и если бы Эристель вновь не убавил ее силы, то она бы запустила в синеглазого мерзавца каким-нибудь мощным проклятием.
«Ты еще пожалеешь, что связался с такой «марионеткой», как я!» - подумала Лилит, но все-таки даже она находилась в растерянности от того, что русский пришел к ним на помощь.
Ингемар тоже уже не был уверен в своей отношении к Дмитрию: с одной стороны хотелось разбить русскому лицо, но с другой стороны ему были понятны действия этого хладнокровного человека. Если бы выбор стоял: рисковать чужеземцами во имя собственной команды или нет, Ларсен сам выбрал бы первое. Препарат требовался Дмитрию, чтобы измениться и тем самым спасти людей, скрывающихся под землей, и Ингемар понимал мотивы русского, как никто другой. К тому же, Барон вернулся за ними уже после того, как получил эпинефрин.
Тануэн, напротив, злилась ощутимо меньше остальных – ей было откровенно интересно, почему эти странные драконы изменяются только под воздействием какого-то препарата. Да, оказавшись в окружении костяных, девушка поклялась найти Дмитрия и поджарить его, точно курицу-гриль, однако сейчас она воспринимала случившееся куда более спокойно.
«А может, я просто не смогу его поджарить», - с досадой подумала Тануэн. Эти драконы начинали раздражать ее своей неуязвимостью.
Рейвен и вовсе уже не ставил действия Дмитрия под сомнения. Когда отвечаешь за целый город, кому какое дело до четырех чужеземцев, которых, наверняка, заслали, чтобы тебя грохнуть. Черный Барон не претендовал на роль доброго короля, однако именно благодаря его хладнокровию, люди до сих пор еще были живы.
Тем временем Эрик вновь опустился на свободное место рядом с Эристелем и откинулся на спинку сидения. Казалось, между ними ничего не произошло, и некромант задержал на наемнике долгий взляд, точно пытаясь понять, что он задумал. Фостер молча смотрел в темноту за окном, невольно возвращаясь мыслями в маленькую комнатушку, которую снимала его мать. Наемник несколько подправил свою энергетику, отчего сказка Эристеля действительно была не совсем правдивой. На самом деле мать Эрика не просто покончила с собой: сначала она попыталась убить своего ребенка. Страхи, внушаемые ей младенцем, буквально сводили ее с ума, и когда женщина взялась за кухонный нож и приблизилась к кроватке младенца, Эрик «переписал конец этой сказки», заставив мать обратить лезвие на ее запястья.
Поезд тронулся, увозя группу в их подземный лагерь. Стук колес успокаивал, отчего хотелось откинуть голову на спинку сидения и задремать. Воцарилась тишина, и каждый думал о том, что жизнь подбросит им на этот раз. Боль, страх и неуверенность в завтрашнем дне по-прежнему пропитывали тоннели метро, однако теперь в энергетике присутствующих почувствовалась надежда. Она была легкой, точно дуновение свежести в сыром подвале, едва уловимой, но каждый знал, что ее источником был кейс, лежащий на коленях Дмитрия.
VII
АВТОВО.
Заветные буквы появились на стене, когда Рейвен уже начал было терять сознание. Потеря крови давала о себе знать, отчего слабость обволакивала тело с каждой минутой все сильнее. Харт мысленно обрадовался, заметив оживление в поезде. Макс вскочил на ноги и бросился к дверям.
- Господи, я даже не представлял, что увижу это место еще раз. Дом, милый дом! – воскликнул он, едва успев уцепиться за поручни.
Графиня бросила взгляд в окно, удивляясь необыкновенной красоте стеклянных колонн.
«Так вот почему его называют бароном... Такой дворец под землей... Интересно, каковы здесь покои? И почему весь двор уставлен этими угрюмыми серо-зелеными шатрами? Ах да... Барон принимает у себя горожан»
Затем девушка мрачно посмотрела на Дмитрия, который поднялся следом за Максимом. Она до сих пор не могла смириться с тем, что этот человек так мерзко использовал ее в своих целях, да еще и внушил такие гнусности, отчего щеки Лилит вспыхнули. Почувствовав на себе взгляд француженки, Дмитрий невольно улыбнулся ей уголком губ, точно реакция девушки его искренне забавляла.
«Ты у меня еще поулыбаешься. Лягушачьим ртом!» - эта улыбка подействовала на графиню, точно красная тряпка на быка. Она резко поднялась с места и затем строго посмотрела на Ингемара.
«А вы не думаете вступиться за даму, месье Ларсен?» - подумала она, но вслух озвучивать свои мысли не стала. Лилит поклялась себе все-таки найти способ и проучить русского.
«Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой дурой!»
Точно прочитав мысли француженки, Ингемар поднялся с сидения и приблизился к девушке.
- Не за чем переживать, графиня... Этот человек всем внушает то, что его душе угодно. А мы не в состоянии противиться его воле. Не так ли, Барон?
С этими словами Ларсен бросил мрачный взгляд на Дмитрия, а затем добавил:
