В отличие от эльфа Рейвен не был столь тонким и изящным, но при этом не представлял собой груду мышц. Обязательных полицейских тренировок хватало на то, чтобы держать себя в форме и не выглядеть ходячим протеином. Тело Харта не могло удивить, ужаснуть или восхитить кого-то - он был обычным человеком. В этот раз зал хранил молчание.
Оставшись в джинсах Рейвен снова тревожно огляделся по сторонам.
- Раздевайся! – немедленно крикнула какая-то женщина, но Харт словно не услышал ее. Его взгляд остановился на одном из шести светильников, которые стояли по краю сцены. То были треноги из металла с закрепленными сверху глубокими сосудами, в котором горело масло.
- Хватит тянуть время!
- Ты ничего не можешь!
Ингемар и Лилит начали беспокоиться. Капитан уже подумывал прийти другу на выручку и показать какой-то телекинетический фокус, как внезапно Рейвен таки стянул себя с джинсы и направился к светильнику.
«Одежда мне еще понадобится, твари!» - подумал полицейский.
В зале воцарилось гробовое молчание, а сидящие у сцены мигом отпрянули, заметив, как Харт кладет руку на край сосуда. В тот же миг Рейвен толкнул светильник на себя, обливаясь кипящим маслом, отчего по рядам прокатился вдох изумления. Масло опалило почти все его тело, а брызги усеивали лицо, шею и грудь. Харт даже не вскрикнул. Его глаза вспыхнули медным, а на теле проявились черные пластины чешуи.
- Человек-змея! – воскликнул кто-то из зала. – Смотрите, это змея!
Крики зала обрушились на Рейвена, и господа начали жадно выкрикивать цифры. На удивление, его представление оказалось более эффектным, чем у Ильнеса, хотя внешне Харт ему заметно уступал. Завязался спор между оракулами и господами, пока громкий женский голос не прервал их:
- 25 лун и ни слова больше! Змеи должны гнездиться в одном месте.
Это была спутница рыжеволосого мужчины, которого Ильнес так уверенно вызвал на бой. Только сейчас Рейвен обратил на нее внимание: смуглая кожа с золотистым напылением, выразительные карие глаза, длинные черные волосы, забранные в конский хвост. На руках браслеты в виде извивающихся змей. Красивая женщина, но при этом неприятная, можно даже сказать, опасная. Ее слова заставили зал утихнуть, и Атсу, счастливо улыбаясь, воскликнул:
- Продано Нефертари! Иди к своей госпоже, дитя, преклони перед ней колени и благодари за ее великодушие.
«Обязательно», - с ненавистью подумал Рейвен.
Пока слуги заливали на сцене остатки горящего масла водой, Харт успел одеться и приблизился к женщине, которая его купила по какой-то там немыслимой цене. Египтянка скользнула по нему придирчивым взглядом и криво усмехнулась.
- Опустись на колени подле своей госпожи, как и положено рабам! – сказал один из мужчин, сидящих рядом.
- Я – змея. У меня нет колен, - процедил сквозь зубы Рейвен, и покупательница весело расхохоталась.
- Он прав. У змей действительно нет колен. Пусть сидит, как хочет!
Красноволосый лишь фыркнул на это заявление. Ему всегда казалось, что его спутница слишком уж любит упрямых рабов, что, в принципе, неплохо, однако, главное, чтобы этот раб не наглел и не унижал свою хозяйку. Рейвен устроился на ступеньках и в тревоге посмотрел на своих друзей. Неизвестно, что ждет их впереди, а тот факт, что их еще и разлучают, слабо способствовал хорошему настроению. Он посмотрел на Ильнеса и заметил, что тот о чем-то переговаривается со своим господином, что немало удивило его. Это гордое существо решило сменить политику и быть чуть более дружелюбным? Чтобы потом прирезать этого оракула или он впрямь решил быть одуванчиком?
Представление, устроенное Рейвеном, на каждого из его спутников произвело разное впечатление. Дмитрий мысленно выругался, что не сообразил такое провернуть сам, хотя чего теперь жалеть. Врядли повторение увиденного вызовет у присутствующих такой же восторг. К тому же Рейва скорее всего швырнут на арену, и тогда с парнем можно попрощаться. Скорбеть по нему Лесков не собирался, но в идеале – иметь вокруг себя побольше союзников, нежели врагов. Нет, все-так обливать себя маслом и демонстрировать чешую – это не вариант. Эрик сейчас думал о чем-то подобном, к тому же он настолько сильно ненавидел цвет своей шкуры, что ни под какими пытками не заставил себя продемонстрировать ее таким образом.
«Буду, как долбаная жаба!» - думал он. «Если Рейва заклеймили змеей, то меня определенно обзовут лягушкой или, если фартанет, крокодилом».
Ильнес же размышлял о том, что все-таки за тварь этот Рейвен Харт. То, что это не человек, понятно даже самому безмозглому идиоту. От него исходила энергетика природы, чистая и сильная, но при этом запачканная энергетикой человека. Опрокинуть на себя горящее масло было неплохой идеей, однако тем самым Рейвен подписал себе смертный приговор.
