Когда Харта назвали человеком-змеей, капитан едва не хрюкнул от смеха. Он ожидал, что полицейский может отказаться раздеваться, но тот все же безропотно стащил с себя штаны. Чуть позже Ларсен понял почему. Но тот знал, что делает. Огонь не мог ему повредить. Зато отлично продемонстрировал чёрную чешую, которой полицейский заработал себе новое прозвище. Его купила чертовски красивая женщина, и Ингемар почувствовал что-то вроде зависти.
«Серпентарий Нефертари...» подумал он. «Жаль, что мне вряд ли найдется там место, я уж точно никак не похож на родственника змеиных. Рептилоид ей бы наверное понравился...»
И всё-таки он постарался поймать её взгляд. Как ни крути, а оказаться в одних руках с кем-то из спутников было бы удачей. То, что Нефертари позволила Рейвену не вставать на колени, оценив его находчивую отговорку, характеризовало её как удачного «хозяина».
Наверное, из всех, кто больше всего впечатлился демонстрацией Рейва, была Лилит. Она знала о его способностях, но то, что тот придумает перевернуть на себя светильник, при этом с таким спокойным видом, словно ополаскивается теплой водой, не могло не привлечь ее внимания.
Когда Атсу заговорил снова, Лилит вздрогнула. Она надеялась, что вызовут кого-то еще, например, этого ненавистного русского, и вздохнула с облегчением, когда услышала следующее:
- Господа! Мудрейшие и самые великодушные, прошу вас узреть еще одно создание, посланное нам богами. Существо, чье лицо невозможно увидеть, хотя красота его безупречна. Неукротим, как ветер, непреклонен, как скала. Иди сюда, дитя, выйди на сцену, покажи свое тело и свои силы.
- Это вы обо мне? – пробормотал Фостер и почему-то отступил на шаг. – Ладно...
Затем он все-таки направился в центр сцены, то и дело оборачиваясь на Дмитрия.
«И что мне теперь делать? Стишки читать?» - подумал он.
Но вот он снял с себя пиджак, затем галстук и начал расстегивать рубашку.
«Главное, запонки не посеять. А то археологи обалдеют, найдя Картье в древнем Египте», - подумал он. «Ладно, ископаемые, не обращайте на меня внимание».
Избавившись от одежды, он исчез.
В зале послышались перешептывания.
- Как Кайтана, только мужчина, - раздавалось со всех сторон. – Еще один невидимка.
Эрик тем временем снова оделся, после чего вытряхнул из ботинок песок и, усевшись посреди сцены, задумчиво оглядел зал. Никого поражать он не хотел, делая расчет на то, что его захотят купить для дома утех.
«Вот они потешатся, твари...», - думал он. Наконец он предстал перед всеми, уже будучи одетым. Послышались цены. За него предложили меньше, чем за Рейвена, но больше, чем за Ильнеса. Вот только парень откровенно оторопел, когда самую высокую цену назвал оракул, тем самым купив Эрика. Фостер обернулся на Диму, но тот чуть заметно отрицательно покачал головой, давая понять, что слепому он ни черта не сможет внушить.
- Да я же не очень умный. Вы гляньте на меня. Я только женщинам умею нравиться! – выпалил Эрик, отчего в зале начали хохотать. – Отправьте меня в дом утех.
- Ты - трус! Пойдешь на арену! – закричал кто-то из господ, и все громко рассмеялись. Эрик неприятно улыбнулся.
- Да я за вас боюсь, зайчики! – холодно произнес он. - А то смотрите, ученым нашего времени изучать будет нечего, - ответил Эрик, криво усмехнувшись.
- О чем он говорит? – послышались восклицания в зале.
- Эрик, уймись! – одними губами прошептал Лесков, но Фостер уже сошел со сцены и неспешно направился к оракулу. Разговаривать с этим жутким мужиком ему никак не хотелось, поэтому Эрик впервые предпочел молчать. Теперь его уверенность в себе окончательно испарилась: неизвестно, что сделает с ним этот старый урод. И, быть может, арена – это еще будет подарком.
Атсу вновь вышел в центр сцены и начал представлять следующего кандидата на продажу.
- Мои почтенные, великолепные, мудрые и добродетельные господа! - воскликнул старик. - Эта пирамида трепещет от вашей щедрости и сострадания к никчемным существам. Так пусть свет вашего милостивого сердца подарит покой еще одному несчастному. Лик его прекрасен, волосы сияют ярче золота, и само небо служит ему, как преданный раб.Прошу тебя, дитя мое, выйди! Обнажись в своей искренности перед господами и покажи, в чем твоя сила!
