- Чего это ты покупаешь? Он еще ничего не показал, а ты уже покупаешь! – немедленно откликнулся красноволосый. – Если он победил моего Сфинкса, то его покупаю я! Так что заткни рот своим жиром, пока я не разозлился!
По залу прокатился гул неодобрения.
- Я его покупаю! – воскликнула какая-то женщина.
- Нет я. Почему это одни знают его способности, а других стремятся обмануть. Двадцать пять лун за него! – еще одна женщина.
«Твою мать...», - такого поворота Дмитрий никак не ожидал. Он думал, что никто не захочет покупать кота в мешке, и над толстяком все дружно позубоскалят и отдадут ему. Но этот красноволосый идиот все испортил. Причем, присутствующие явно его побаивались. К этому дурдому подключились и оракулы.
- 30 лун! – закричал рыжий.
-35! – вмешалась еще какая-то дамочка.
- У тебя нет столько лун, лживая ведьма! У тебя даже дохлого скарабея нет! – разозлился Косэй.
- Я даю за него 40 лун и перебью любую цену! – голос одного из оракулов заставил спор разом утихнуть. Это был самый могущественный оракул после Нахти, и Атсу с трепетом поклонился ему.
- Продано величайшему Эмафиону! Иди раб, склонись перед своим повелителем.
Дмитрий сошел со сцены в наипоганейшем настроении. Он в гневе посмотрел на красноволосого, который злобно таращился на оракула, недовольный тем, что умыкнули победителя Сфинкса. То, что жирдяй знал что-то особенное про этого раба, никак не давало красноволосому покоя. Надо будет подкараулить толстяка после и вытрясти из него правду.
Спутники Дмитрия следили за творящимся беспределом с откровенным непониманием. Нет, то, что русский что-то внушил одному из господ, было понятно, но почему остальные вцепились в него с таким жаром? Видимо, решили, что покупатель, не желающий глядеть на товар, уже успел рассмотреть его до торгов, поэтому и вцепился в него нильским крокодилом. Дима этого не учел.
«Эмафион?» - Эрика несколько повеселило имя владыки Лескова. «Что-что, а русские всегда связаны с мафией». Лилит порадовалась этому курьезу, однако ее улыбка немедленно сошла с ее губ, когда Атсу посмотрел на нее. Теперь графиня осталась одна и совершенно не представляла, что ее ждет дальше. Все ее спутники распроданы этим мерзким людям. Неужели ее продадут в унизительный дом утех?
Когда Атсу начал объявлять Лилит, Ингемар тихо обратился к своему хозяину. Ситуация с Дмитрием подсказала ему, что, быть может, найдется кто-то еще, кто захочет купить графиню, при этом не заставив оголяться.
- Господин, - произнес он. - Прошу вас, избавьте эту девушку от унижения раздеванием, купите сразу. Вы не прогадаете и не пожалеете. Она стоит нас пятерых вместе взятых. А я расскажу ей, что это Вы спасли её и уговорю быть благодарной и послушной.
В последнем Ларсен не был уверен, но планировал попытаться. Может, если найти к ведьме подход, то удастся убедить её не торопиться с тем, чтобы уничтожать всё направо и налево.
- Я покажу вам истинное воплощение тьмы, и клянусь всеми нашими богами, у меня по коже мурашки от этой мрачной красоты! – кричал тем временем Атсу. На Лилит нельзя было не смотреть. Она притягивала к себе взгляды с самого начала, и ее фигуру жадно пожирали глазами.
- Я не хочу покупать товар, не посмотрев его, - спокойно ответил Нахти. - Я из тех, кто настаивает на том, чтобы раба можно было использовать в течение трех дней, и если не понравится, вернуть обратно. К тому же, для раба должно быть честью показать свое тело нам. Я не принимаю твоей просьбы, раб, хоть ты и выразил ее с почтением.
Когда Лилит вышла на сцену, Харт почувствовал, как желание испепелить всех этих оракулов-господ вновь возвращается. И почему он не мог просто обратиться в дракона и разнести здесь все к чертям собачьим... Столько похоти читалось на лицах этих людей, а их энергетика пылала мерзкими фантазиями. А ведь Лилит еще даже ничего не сделала. Она лишь стояла посреди этого похотливого скота, гордая, как и Иль, презрительная и холодная, как зимняя ночь. Господа раздирали глазами ее платье, оставляли мерзкие синяки на белоснежной коже, бесстыдно исследовали каждый сантиметр ее прекрасного тела.
"Слава Богу, что Мирии здесь нет", - подумал Рейвен, представив, как бы себя чувствовала англичанка.
Когда Лилит начала расстегивать платье, господа буквально вытянулись вперед, желая не упустить ни малейшей детали. Сложный наряд словно нарочно распалял интерес толпы. Харт вздохнул и отвел глаза, но тут же почувствовал на себе внимательный взгляд Нефертари. Но затем он вновь не удержался и посмотрел на Лилит. Для его выдержки это было мерзкое испытание. В графине было что-то притягивающее, что-то на уровне подсознания или ДНК. Рейв вновь заставил себя отвести глаза, но через пару секунд снова посмотрел на графиню.
