Платье медленно начало соскальзывать, обнажая белые плечи и хрупкие ключицы. Но внезапно темнота начала окутывать тело графини, и вскоре она предстала в роскошном черном платье из мрака, от которого в зале прокатился вздох восхищения. Рейв бросил взгляд на Ингемара, но капитан смотрел на Лилит, не боясь ее оскорбить. И тогда полицейский вновь решился посмотреть на графиню. От увиденного у него по коже побежал холодок - настолько прекрасно выглядела эта женщина.
Темная энергетика магии затопила помещение, оглушая, сбивая с ног, заставляя задыхаться. Счастливые глупцы не чувствовали этого, но Рейвен и Иль не могли не испытывать дрожь.
"Какая же она красивая!" - инспектор вспомнил, что когда он ее впервые увидел в полицейском участке, то как дурак молча пялился на нее несколько минут, потрясенный не столь ее странным нарядом, сколь ее красотой.
- Тебе холодно? - ядовито поинтересовалась Нефертари, заметив мурашки на обнаженных руках Харта. Полицейский смутился и скрестил руки на груди.
- Ты хочешь ее? - скорее утвердительно, чем вопросительно продолжила женщина. Энергетика ревности неприятно укусила Харта.
- Никогда не рассматривал ее с такой стороны.
- Тогда почему отворачиваешься? Все смотрят! Даже моя украденная игрушка. Посмотри на него - он ведь тоже ее хочет. Все, присутствующие здесь!
Теперь Рейв ощутил ярость своей "хозяйки". Она действительно ревновала.
- Все не так, госпожа, она - мой боевой товарищ. Ни я, ни Ингемар никогда не думали о подобном.
Глаза Нефертари потемнели.
- Ты лжешь. И знаешь, откуда я это знаю?
Харт молчал.
- Ты еще ни разу не называл меня "госпожой"!
Она снова весело рассмеялась, однако прозвучал этот смех чуть более натянуто, чем раньше.
В отличие от Рейва, Эрик Фостер наслаждался шоу по полной. Он уже начал подумывать о том, что надо было вплотную заняться этой девицей еще в России.
Дмитрий наблюдал за выступлением графини с интересом, хотя внешне этого не показывал. То, что она ни за что не разденется, он был уверен, поэтому до последнего не отводил глаз. Наверное, все эту минуту можно даже назвать самой приятной во всей их переделке, если бы чертовы ботинки от «Прада» не натерли Дмитрию ноги. Проклятая прогулка по пустыне давала о себе знать, и Дмитрию чертовски хотелось избавиться от неудобной обуви.
Ильнес оценил представление графини высоко. Он впервые посмотрел на эту женщину с уважением и даже невольно сравнил ее с эльфийками. Из своей ситуации она вышла достойнее других. Обжигающая для человека красота не могла приковать к себе взгляд, но ее затмевала темная энергия, от которой у Ильнеса мороз пошел по спине.
- Разумеется, она прекрасна, - задумчиво произнес Нахти, обратившись к Ингемару. - Слепые глаза видят куда больше, чем зрячие. Но даже я не могу проникнуть через тьму ее одеяния. Это великая сила. Я куплю ее.
Лилит еще даже не успела показаться свои боевые способности, как из зала уже посыпались предложения купить ее. Лишь женщины недовольно отворачивались.
- Грязная девка, - проворчала одна из них, презрительно сморщив свой длинный нос.
Атсу улыбнулся, предвкушая хороший куш.
- Теперь покажи свои силы, прекрасное дитя! - произнес он, обращаясь к графине.
Графиня, гордо подняв голову, смотрела на публику, и её глаза пылали. "Ничтожные люди," - думала она. В тот же миг с ее губ сорвалось заклинание. Земля задрожала под ногами, и живые тени куполом накрыли сцену вместе с публикой. У ног графини появились трещины, и столб пылающего огня взмыл вверх. В пламени появились крылатые фигуры, напоминающие гаргулью. Во тьме послышался дикий вой и взмахи тысячи крыльев. Люди в страхе оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что происходит. От воя невидимых чудовищ волосы становились дыбом, но когда сцена начала раскалываться, и из трещин вырвались языки пламени, в зале прокатился возглас ужаса. Кто-то бросился прочь из пирамиды, жрецы повскакивали с мест, обращаясь к своим богам с молитвой, господа начали взволнованно переговариваться, тыкая пальцами в сторону графини, а кто-то из господ схватился за оружие. В какой-то миг воцарился хаос. Лишь несколько оракулов сохраняли спокойствие.
Темная энергетика уже в открытую причиняла Ильнесу жгучую боль, отчего его "хозяин" забеспокоился. Он обратил в сторону эльфа свои жуткие слепые глаза и что-то хрипло зашептал. Боль начала отступать.
Харт же чувствовал себя Данте, бродящим в аду. Его отношение к религии было, как и у большинства людей его времени: покажите, и я поверю. Может, Лилит устроила всего лишь фокус, но ее энергетика буквально сшибала с ног. Ужас присутствующих вплетался в сознание, отчего Харт уже не понимал, сам ли он испытывает этот ужас и отвращение или под влиянием толпы.
Когда графиня заговорила, по коже Рейва вновь пробежал холодок. Она говорила едва слышно, но ее слова гремели в сознании, вбивая в испуганный разум каждое слово, точно гвоздь. Губы ведьмы искривила фальшивая улыбка, напоминающая отравленную карамель, и Харта вновь передернуло.
