- А ты ведешь себя, как собака! – продолжала издеваться Алоли. – Неудивительно, что Нефертари зовет тебя Щенком. Ты даже не умеешь держать себя в руках.
- Зато я умею держать в руках противника!
- Да ничего ты не умеешь. Вон, как тебе надавал тот невидимка. Ты даже щитом себя не закрыл. Правда, Сфинкс?
Тот, кого называли Сфинксом, не выразил к спору ровным счетом никакого интереса. Однако, чуть помолчав, видимо, для вежливости воин все-таки поделился своим мнением.
- Лапы льва трепещут пустынными волнами, - отозвался тот, отчего Алоли снова расхохоталась.
- Заканчивай свое веселье, подруга, - улыбнулась девушка, сидящая у окна.
- Мне ужасно скучно. Сколько нам еще здесь сидеть? Давайте уже разбудим его!
- Госпожа не велела, - вмешался «скат», за что получил очередной косточкой.
- Нефертари слишком добра к воинам. Нет, я не против, когда ее доброта касается меня. А вот чужака или тебя, Щенок, точно можно любить не так сильно. Давайте уже наконец его разбудим и пригрозим, что убьем, если он нажалуется. Новички доверчивы и трусливы. Нефертари не узнает. Ну же, Сфинкс, сходи наверх и швырни в него пригоршню песка, пусть знает, как таких, как он, встречают в нашем городе.
Сфинкс вновь склонил голову на бок, а затем кивком указал на стоящего за колонной Рейвена. Видимо, все-таки этот тип заметил его с самого начала. Вот только почему никому не сказал и позволил ему подслушивать?
- Проснулся! Спасибо тебе великое! – воскликнула Алоли. – Я думала, что умру здесь, тебя дожидаясь. Видишь, пока скучала, съела твой завтрак. Надеюсь, не обидишься?
- Переживу, - ответил Рейвен, разглядывая странную компанию. Девушка, сидевшая у окна, поднялась с места и приблизилась к Харту. Американец уже ожидал, что сейчас она нападет на него за то, что он подстрелил ее, однако энергетика девушки не была враждебной.
- Я – Кайтана, - строго произнесла она, положив руку себе на грудь. – Она – Алоли. Он – Аризен. И там – Сфинкс.
- Рейвен, - представился полицейский.
- Мы будем тебя обучать. Воины Нефертари и Косэя всегда тренируются вместе, поэтому можешь не скрывать своих способностей.
- Да мне нечего скрывать. Мое достижение – лишь чешуйчатая шкура.
- Это многое! – все так же строго ответила Кайтана. – У других и такого нет. Будь благодарен Осирису за то, что он наградил тебя подобной силой. Идем, есть тебе уже нечего, поэтому начнем тренировку прямо сейчас. Посмотрим, на что ты способен...
Утро Эрика Фостера началось с того, что на него выплеснули кувшин холодной воды, отчего мужчина подскочил от неожиданности. Спросонья он с трудом удержался, чтобы не схватить за горло перепуганного раба, которому поручили разбудить новенького столь неприятным способом. Тем не менее Фостер заставил себя сдержаться и промолчать. Он понимал, что отбитый на всю голову оракул испытывает его терпение, и идея поливать Эрика водой принадлежала именно ему. Взглянув на измученного раба, у которого отсутствовало два пальца на руке, Фостер решил сменить гнев на милость и не убивать его, как только появится такая возможность. Утренним заданием Эрика стало мытье полов. Ему велели избавиться от его странной одежды и надеть какие-то египетские лохмотья, отчего Фостер мысленно выматерился. Рабы ходили босиком, и лишь на их бедрах моталось нечто вроде полотенца, прикрывающее тело до колен.
«После костюма от «Бриони» вот это??» - подумал Эрик, двумя пальцами поднимая с пола брошенную тряпку. «Серьезно??? Да я во время войны одевался в миллиард раз лучше».
Внутреннему гневу Эрика не было предела. Он даже порадовался, что никто из его спутников не увидит его в таком позорном обличье. Вот уж поржали бы до хрипоты.
Фостера привели в главный зал, где ночью Имандес был занят тем, что лечил изуродованные спины господ. По всему полу были разбросаны окровавленные ткани для перевязки, а так же темные бордовые пятна темнели на камнях и в расщелинах.
- Надо вымыть до блеска, - произнес раб, указав на ведро, наполненное водой, и тряпку, особо не отличавшуюся от наряда Эрика.
«Приехали...», - на лице Фостера все-таки отразилось то, что он думал по поводу уборки. Полы он не мыл с тех пор, как ему исполнилось семнадцать, поэтому такое возвращение в прошлое не слишком улыбалось ему.
Внезапно тело раба изменилось, и перед Эриком предстал Имандес.
- Если я найду на полу хоть одно пятнышко, я отрежу тебе два пальца на левой руке.
«Ты смотри, как бы я тебе что-то не отрезал, старый хер», - подумал Эрик, но сам немедленно поклонился с самым кротким видом.
- На всё ваша воля, хозяин, - с трепетом произнес он. Безобразные губы оракула искривились в довольной улыбке, и напротив Фостера вновь оказался тот самый испуганный раб. Мысленно выругавшись отборным русским матом, которым Эрик владел без акцента, он приблизился к ведру, обмакнул в воде тряпку и принялся за уборку.
