- Моя вина непростительна, мой господин. Боги не наградили меня острым разумом, коим обладаете Вы, и я не запомнил, в какой стороне дом Величайшего из великих. Я впервые был за пределами вашего дома после торгов, меня сопровождал другой раб, и я позволил себе непозволительное: я начал благодарить богов, что они даровали мне столь великого господина. Тщеславие охватило меня, и я совершенно не следил за дорогой. Мой позор невыносим. Пускай ваш гнев обрушится на меня со всей мощью, и жрецы сожгут меня во имя вашего величия.
Имандес удивленно вскинул брови и едва заметно довольно улыбнулся. Эрик не мог видеть его реакции, так как его взгляд по-прежнему не отрывался от земли, поэтому невольно затаил дыхание, ожидая ответа. Сердце его билось так сильно, что готово было выскочить из груди, но Эрик надеялся, что в случае провала успеет схватить нож для резки фруктов, который лежал от него на расстоянии вытянутой руки. Метнуть его в горло оракулу он сможет, главное, чтобы ни одна из этих девиц не обладала какими-нибудь неожиданными способностями. Все эти мысли пролетели вихрем в сознании Эрика, и он уже готов был воспользоваться своим единственным шансом на спасение, как Имандес заговорил:
- Мой гнев не обрушится на тебя сегодня. Более того, я доволен тобой, как давно уже не был доволен своими рабами. За несколько мгновений до твоего прихода ко мне являлся раб господина Косэя и сообщил, что его господин предлагает за тебя крупную сумму денег. Косэй посчитал тебя единственным толковым рабом во всем том навозе, что ему сегодня пригнали.
«С чего это он так сказал?» - насторожился Эрик. Его мысли немедленно метнулись к моменту купания в озере. Быть может, красноволосый тип все-таки почувствовал его присутствие, и теперь у него чешутся руки, чтобы проучить наглеца? Лилит заплатила за водные процедуры кольцом, а ему, Эрику, возможно, придется платить собственной шкурой.
«Твою мать... Да что же вы все такие долбанутые здесь? Лескову в ноги брошусь, если выживу...» - подумал Фостер, чувствуя, что у него начинают сдавать нервы. Его наигранная веселость уже давно грозила разлететься в пыль, а от постоянного ощущения страха невольно опускались руки.
- Странная у тебя реакция для раба, который получил похвалу, - задумчиво произнес оракул. – Видимо, ты не веришь мне. А зря. Косэй редко бывает доволен рабами, но после твоих трудов он прислал мне огромный кувшин вина, несколько уток и корзину фруктов...
От этих слов Эрик насторожился еще больше. Может, Лилит вручила этому красноголовому какой-то волшебный перстень, отчего все долбанутые на голову резко становятся милыми и любящими? Черт ее знает, эту ведьму. Она всегда напоминала ему карточного шулера, у которого вечно какой-то козырь в рукаве. Точнее, в данном случае, в корсете.
Голос Нефтиды вновь заставил отвлечься Эрика от своих лихорадочных мыслей. Эта девица вновь приблизилась к нему, неспешно обходя вокруг и обращаясь к оракулу:
- Может быть, он оказался тем рабом, который валялся в ногах Косэя и кричал о его величии? Или, что еще вероятнее, он злословил о тебе, мой Великий, а господа очень любят послушать нечто подобное. Возможно, этот раб рассказывал о тебе какие-то грязные надуманные вещи, которых и в помине нет, и тем самым ублажал слух Косэя.
Имандес отрицательно покачал головой:
- Подобное могло понравиться любому из здешних господ, но только не Косэю. Он презирает всех, кто валяется в его ногах, и делает из них мебель. И еще больше ему не нравится, когда кто-то злословит о своих господах. Сам он очень мнителен, поэтому, если бы обстоятельства складывались таким образом, скорее всего, мне бы пришли не дары, а извинение за убитого раба и несколько золотых монет. Или, что еще вероятнее, какое-либо кресло, обтянутое кожей провинившегося.
От этих слов Эрику стало не по себе. Видимо, Косэй всё-таки его не заметил, иначе зеленая пупырчатая шкура одного из американских наемников уже давно находилась под чьей-то мясистой задницей, выполняя роль обивки какого-нибудь дивана. От этой мысли позорная «жабья кожа» показалась Эрику очень даже симпатичной, и желание от нее избавиться внезапно испарилось.
- Ты, вещь, - продолжил оракул, обратившись к Эрику, - сделал конюшню господина Косэя такой чистой, что она выглядит, как только что построенная. Даже запах стал не таким сильным. К тому же ты заставил вонючих рабов наконец помыться, что еще больше пришлось господину по вкусу. Правда, одна из безмозглых рабынь зашла в священные воды, но, я думаю, о мертвых уже нет смысла говорить... Всё это ты сотворил за очень непродолжительное время, при этом выполнил всю работу безупречно.
