Сейчас капитан многое бы отдал, чтобы старик не убирал своей руки от его лица, но Всевидящий все-таки сделал это, и боль обрушилась с новой силой. Нахти еще несколько секунд мрачно смотрел на подопытных, после чего развернулся и первым покинул комнату. Следом вышел второй оракул, и капитан в отчаянии проводил его взглядом.
VII
Вечерняя разминка
Тот факт, что Эрик Фостер вернулся домой позже других рабов, мог крайне неприятным образом сказаться на его самочувствии. Американец до последнего подумывал не возвращаться, но, вспомнив об умении оракулов видеть будущее и о наличии в этом городе вездесущего «шептуна», всё-таки оставил свою затею. Мысленно попросив у своего ангела-хранителя посидеть у него на плече еще пару минут, Фостер переступил порог ненавистного дома и хотел было быстро прошмыгнуть в свою комнату, как один из рабов преградил ему дорогу.
- Хозяин повсюду тебя ищет, - сказал он. От этих слов Эрик почувствовал, как у него внутри все похолодело. В этот миг ему захотелось спросить, в каком расположении духа пребывает оракул, но Имандес запретил ему даже разговаривать, и Фостер не рискнул злить этого психопата еще больше. Молча кивнув, он последовал за своим проводником в сад, где как раз находился их «хозяин».
Имандес удобно расположился на богато украшенном ковре, который расстелили для него рабы на берегу водоема. Это озеро было точной копией того, в котором Фостер и Лилит успели искупаться, что несколько удивило наемника. Казалось, что эти водоемы были нарисованы в компьютерной программе, а затем без всякого намека на оригинальность скопированы на все земельные участки, принадлежащие господам.
Рядом с Имандесом вальяжно устроились четыре обнаженные женщины, которых появление рабов не то, что не смутило, даже позабавило. Лениво поедая фрукты, они с откровенным любопытством рассматривали Эрика, желая заметить на его лице хоть какие-то эмоции относительно их вида. В это самое время озерная гладь подернулась, и из воды вынырнула Нефтида, та самая любовница оракула, что больше других издевалась над Эриком. Одежды на ней, само собой, не наблюдалось, но девица не посчитала нужным прикрыться протянутой рабыней тканью и спокойно вышла из воды.
Любоваться «открывающимися видами» Фостер не стал. Он представлял собой едва ли не каменное изваяния, которое не смело шевельнуться, только смотрело себе под ноги в ожидании, пока оракул сам не обратится к нему. Эти несколько минут показались Эрику мучительными. Наверное, ему было бы легче, если бы оракул сразу накинулся на него с угрозами, а не молчал, внимательно глядя на него своими жуткими белыми глазами.
- Он опоздал, - резкий голос Нефтиды, прозвучавший прямо у него за спиной, едва не заставил Фостера вздрогнуть от неожиданности. С каждой минутой нахождения в этом доме, Эрик всё больше понимал, что оракул куда менее опасен, чем его любовница. Именно ее науськивания довели рабов до такого плачевного состояния. Лживые козни, провокации и уловки служили своего рода капканами, в которые попадались несчастные люди, понадеявшиеся на доброе отношение. Вряд ли эти рабы еще когда-нибудь поверят в то, что кто-то может отнестись к ним по-человечески. Одно дело – обжечься морально, другое – обжечься морально и вдобавок потерять несколько пальцев.
- Другие рабы, - продолжала Нефтида, неспешно прогуливаясь вокруг Эрика, - вернулись домой раньше, в то время, как их господа живут в другом конце города. Мой великий Имандес, ты всегда был слишком добр к этой черни... Я бы на твоем месте давно выжгла бы на ступнях этого раба твое имя, чтобы он знал, кому принадлежат его ноги.
Имандес тихо усмехнулся, мрачно глядя на своего нового раба. Эрик Фостер пока не совершил ни единой ошибки, так что же заставило ему оступиться настолько серьезно?
- Давай сначала выслушаем его, - внезапно произнес оракул. – Я хочу быть справедливым господином. Кто знает, быть может, сам Ра спустился с небес и попросил его служить ему всё это время?
Остальные женщины весело рассмеялись. Ситуация накалялась с каждой минутой, и Эрик лихорадочно соображал, что бы такого сказать, чтобы оракул остался доволен. То, что он – честолюбив, любит лесть и похвалу, было понятно и идиоту, но сейчас нужно было сказать что-то такое, чтобы этот честолюбивый ублюдок сам захотел проявить великодушие в адрес провинившегося раба. Если бы у Эрика были способности Лескова, то он мигом внушил бы одной из девиц, чтобы та подыграла ему восклицаниями из рубрики: «Ты такой милостивый, протухший урод!». Но таких способностей не было, а это означало, что придется выкручиваться самому.
Эрик молча опустился на колени и, низко склонив голову, произнес:
