Желая, чтобы другие женщины рассмотрели получше столь оригинальную вещь, Небибит велела взять Эрику опахало и идти подле нее. «Белая ворона», коей являлся Фостер, приковывал к себе взгляды египтянок, и те с любопытством рассматривали его. Когда Небибит устроилась подле реки, одна из девушек даже спросила разрешения, чтобы прикоснуться к Эрику.
- Мне казалось, что белая кожа холодна наощупь! – хохотнула изумленная египтянка, обратившись к довольной Небибит. – А она теплая, как и у всех нас! Удивительно!
– Боги, это же вещь с последних торгов! – воскликнула другая египтянка, указывая на Эрика рукой. – Они так дорого стоили, что мой отец так и не подарил мне ни одной. А я бы купила их все! Белые вещи, кто бы мог подумать... Такая редкость!
- А мой супруг, видимо, несколько приревновал, - рассмеялась другая девушка, скользнув взглядом по Эрику. В этот миг он почувствовал себя каким-то щенком редкой породы, с которого умилялись эти дамочки, и это не могло его не задевать. Он – наемный убийца, которого разыскивало двадцать четыре государства, а эти дуры видят в нем только белую кожу, которая в ближайшее время загорит под палящими лучами, и наверняка поднимется вой. Фостер уже слабо напоминал тот пельмень, который перенесся из петербургских подземелий: бронзовый загар уже оставил на его коже свой след.
Тем временем в подземельях под Главным Храмом, Ингемар Ларсен продолжал бороться за жизнь некоей девушки, которая уже полностью обратилась в камень. Ее тело больше не было пористым: кожа стало мраморно-белой с красивым розоватым подтоном, волосы, брови и ресницы побелели, отчего девушка все больше напоминала статую. Она не дышала. Грудь не вздымалась, и Ларсен в отчаянии подумал о том, что все его усилия были напрасны. Измученный, он с трудом держался, чтобы не выпустить руку несчастной женщины, но, когда он увидел ее такой, то начал сомневаться. Ларсен не знал, сколько сейчас времени, взошло ли солнце: в нем осталась только боль, которая уже не была настолько сильной, насколько вначале. Теперь Ларсен мог трезво мыслить, и только усталость после бессонной ночи свинцом разливалась по телу. Хотелось закрыть глаза и заснуть, но это было невозможно. Полпути уже пройдено. Осталось дойти до конца. Ингемар не знал, насколько верно он поступил, но надеялся, что его жертва не будет напрасной. Это существо могло обладать какой-то информацией и, быть может, даже прийти на помощь. В конце-концов, человек из камня мог стать весьма ценным союзником. Хоть бы она не оказалась еще одним местным чудовищем!
Ингемар услышал звук приближающихся шагов. К нему подошла одна из рабынь и помогла ему напиться, после чего Ларсен кивком поблагодарил ее. В глазах девушки мелькнуло сочувствие – она привыкла наблюдать за мучениями, но поступок этого человека не мог не восхитить ее. Кто еще в этом мире помог бы рабу, обреченному на смерть? У этого человека красивым было не только лицо, но и сердце, и теперь о нем говорили едва ли не все рабы в храме. Девушка едва успела поставить кувшин, как в помещении появились Нахти и Всевидящий. Нахти неспешно приблизился к каменной женщине и коснулся своими уродливыми пальцами ее шеи.
- Безупречно, - пробормотал он, поглаживая белоснежную поверхность. Всевидящий тем временем начал извлекать трубки из тела подопытной, с интересном наблюдая, как на их месте остаются дыры, подобно тем, что оставляет сверло в каменной стене.
- Даже крови нет, - усмехнулся Нахти, проследив взгляд Всевидящего. – Думаю, Косэю понравится его новая игрушка. Как думаешь, насколько хороша она будет в бою?
- Настолько хороша, насколько в ней будет больше камня, нежели человека. Она должна получиться бесстрашной и не чувствовать боли. Но, вполне возможно, что, когда она научится принимать свою прежнюю форму, эта материя вновь станет уязвимой.
Ингемар почувствовал злость, слушая циничный диалог оракулов. Эти больные на всю голову психопаты обсуждали, как новый хозяин распорядится полученным мутантом, сколько он продержится на арене, и как быстро развалится на куски в случае правильно подобранной атаки. Нахти даже пошутил, что Косэй создал эту женщину специально, чтобы точить о нее ножи и не содрать с нее кожу, если она ему надоест.
- Полагаю, их уже можно доставить в дом Косэя и освободить стол для нового воина, - задумчиво произнес Нахти. – Руки пока их трогать не будем, пусть обращение пройдет так, как то было задумано, чтобы не повредить товар.
- Ты, кстати, подумал о том, что я сказал тебе? – Всевидящий обратил к Нахти свои белые глаза. Тот медленно кивнул:
