Эрик лежал на камнях, ощущая ледяное прикосновение воды к своей левой руке. Закрыв глаза, он прислушивался к тишине, пытаясь привыкнуть к этому оглушительному безмолвию. Еще недавно ему казалось, что он спит в своей жалкой комнатушке, вместе с другими рабами Имандеса, но теперь он чувствовал под собой острые камни и холод воды. Он снова находился в пещере, в которую возвращался вновь и вновь каждый раз, когда проваливался в сон. Теперь это место было трудно узнать. Вместо фигур каменных шакалов, кругом валялись камни. Золотые цепи, украшавшие шеи великанов, расплавились и обратились в желтых скорпионов, которые лениво копошились на камнях. Теперь в пещере не было ничего, кроме осколков, ядовитых насекомых и саркофага. Крышка была сдвинута, словно кто-то желал заглянуть вовнутрь и убедиться, что то, что там находилось, по-прежнему на месте. Эрик не хотел подходить к этому безликому гробу. На нем не было ни росписей, ни золота, лишь несколько нацарапанных символов, которые могли означать что угодно. Фостер посмотрел на свои руки и невольно удивился тому, что на ладонях по-прежнему была кровь. Пластины чешуи не закрывали ран, и это означало, что здесь способности наемника не действовали. Эрик поднялся на ноги и растерянно провел по волосам, оставляя кровь на слипшихся от воды прядях. Он сделал шаг в сторону саркофага и не услышал характерного шуршания камней под ногами. Безмятежную тишину не могло нарушить ничего, кроме биения сердца – Эрик отчетливо слышал, как оно бешено стучит в его груди. Что-то в этом месте было неправильным. Что-то пугающее было в стенах, в камнях, в воде. Эрик буквально кожей чувствовал чье-то присутствие. Внимательный взгляд кого-то невидимого неотрывно следил за ним, и Фостер невольно начал оглядываться по сторонам. Теперь ему казалось, что в этой пещере никогда не было никаких фигур шакалов. Был только саркофаг, который пролежал здесь десятилетиями, совершенно пустой. В несколько шагов Фостер приблизился к нему и увидел, что он почти доверху засыпан дохлыми скорпионами. Высохшие, издалека они казались шелухой, среди которой проглядывались тонкие полуистлевшие ткани. Только сейчас Фостер заметил, какой сильный холод исходит из глубины саркофага. Мужчина поежился, и по его коже побежали мурашки.
В гнетущей тишине звук приближающихся шагов показался таким громким, что Эрик вздрогнул и резко обернулся. Кто-то стоял рядом с ним – наемник видел, как колеблется вода, потревоженная чьим-то движением.
«Что за дерьмо?» - мысленно выругался он. Всматриваясь во что-то невидимое, наемник чувствовал, что это существо смотрит на него. Казалось, достаточно протянуть руку, чтобы коснуться его. В тот же миг Эрик почувствовал, как холод охватывает его, и он проснулся. Обняв себя за плечи, мужчина пытался унять странный озноб, который охватил его тело. Проклятый сон казался таким реальным, что наемник еще с минуту тупо пялился в стену, после чего наконец поднялся и провел руками по лицу, словно желая стряхнуть остатки ночи. Что-то слегка царапнуло ему кожу, и мужчина, посмотрев на свои ладони, мысленно выругался. Теперь он повредил вторую руку и даже не знает, как и, главное, чем это сделал. Эристель что-то говорил о проклятье, и теперь оно начало волновать Фостера куда больше, чем побег из Египта. Что если даже в России, оно будет преследовать его? Что если эта мерзость просочится за ним даже на край света?
Выбравшись за пределы своей комнаты, Эрик сразу же столкнулся лицом к лицу с Имандесом. Оракул выглядел настолько встревоженным, что Фостер сразу понял: случилось нечто дерьмовое. В один миг Имандес приблизился к нему, и его безобразная рука легла на плечо Эрика.
- Смотри мне в глаза! – сквозь зубы процедил оракул. – Смотри же...
От его голоса Фостер еще больше насторожился, однако в глаза все же посмотрел. Несколько секунд Имандес молчал, словно пытался что-то прочесть на радужках глаз своего раба, после чего грубо оттолкнул его и направился прочь.
- Трусливая способность. - пробормотал старик, словно обращаясь к самому себе. - Ох, трусливая!
«И что это было, маразматик?» - зло подумал Эрик, провожая оракула взглядом. Чуть позже он заметил, как в дверном проеме, скрестив руки на груди, стояла Нефтида. Ее губы кривила мерзкая улыбка, а глаза издевательски смеялись.
«А тебе всё неймется, стерва?» - Эрик спокойно выдержал ее взгляд. Мысль о том, что пора избавляться от такой соседки становилась все соблазнительнее. Теперь осталось только придумать, как до нее добраться и при этом уйти с чистыми руками.
