Следовало лишить противника оружия, но тот был достаточно ловким и не подпускал Ингемара близко. Какое-то время они кружили по комнате, Ларсен наскакивал, но Косэй пользовался преимуществом скорости и оружия, не давая подойти. Сам он атаковал всё реже, но капитан понимал, что и его собственные силы на исходе, так что длительное изматывание противника явно не слишком подходящий вариант.
Капитану наконец удалось лишить противника оружия. Кинжал, не без помощи телекинеза, отправился в дальний угол, где ни один из бойцов не смог бы его достать. Таким образом Ингемар снова показал, что не хочет убивать. Хотя он был уверен, что если бы Косэй мог его достать, ничто не остановило бы Рыжего от того, чтобы всадить клинок в тело врага. Но Косэй жил в другом мире, жестоком мире, винить его за то, что он живёт по его законам, было бессмысленно и пожалуй не слишком разумно.
Ларсен почувствовал, как кольца Рыжего рвут кожу на его скуле. Боли не было, он сейчас не чувствовал даже раны на бедре, хотя нога уже начала хуже слушаться, что свидетельствовало о том, что рана всё же посерьезнее царапины. Именно благодаря этому Косэй смог сбить его с ног, теперь капитан двигался ещё медленнее. Впрочем переход боя в партер был только на руку Ингемару, он чувствовал, что здесь и сейчас перевес по физической силе на его стороне.
Он несколько раз ловил Рыжего в захваты, но тот ужом выворачивался из рук, словно это его, а не Харта обозвали змеей.
Наконец пара ударов в корпус выбила из Рыжего воздух и пока он пытался вдохнуть, Ларсен, воспользовавшись его дезориентацией, провел успешный захват на удушение.
Ингемар перекатился на спину, так, что Рыжий оказался распластан на нём, ноги противника Ларсен фиксировал своими, не позволяя изменить положение тела. Руки Косэя были свободны, но всё, что он мог, это цепляться за душившую его руку.
Косэй дернулся, раз, другой, но не смог вырваться из железной хватки. Достать капитана тоже не получалось, удары выходили слабыми и, даже когда Рыжий ухватился за раненую руку, и Ингемар наконец почувствовал боль, он только зарычал и ещё сильнее сжал хватку на шее противника. Кровь из пореза на руке капитана текла на грудь Рыжего, пропитывая одежду. Ларсен чувствовал, как рука начинает неметь, но в то же время и противник в его руках обмякал, пока наконец не прекратил сопротивление.
Теоретически, капитан десятком секунд ранее мог сломать ему шею, но жажды убийства не было и он просто подождал, пока Косэй потеряет сознание, после чего отпустил его, откатился в сторону и встал на одно колено, готовый подняться в любой момент. Он позволил себе перевести дух, опираясь на пол.
Вопреки его ожиданиям Косэй не спешил приходить в себя.
- Он жив, - сообщил капитан заволновавшимся окружающим. - Просто без сознания. Помогите ему.
«И мне,» мысленно добавил он, чувствуя, что похоже не сможет встать. Бой кончился, и начала приходить боль. Раненная нога, на которую совершенно не хотелось опираться, разодранное последними попытками Косэя освободиться, предплечье. Голова гудела от полученных ударов и перенапряжения от использования телекинеза. Ларсен очень надеялся, что никто не захочет его добить. Похоже, сил на сопротивление остались жалкие крохи...
Утро Рейвена Харта началось с непривычной слабости, которая обрушилась на его тело сразу же после пробуждения. Несколько минут он пытался привыкнуть к неприятному ощущению, после чего нехотя поднялся с постели. Голова гудела, как потревоженный осиный рой, поэтому мысль проваляться в постели весь день казалась чертовски соблазнительной. В последний раз полицейский так мучился после пьянки, организованной Майком в честь его повышения. Хотелось чего-то вроде холодного пива и не менее прохладного помещения, но ни того, ни другого в его распоряжении не было.
Неожиданный стук в дверь показался Рейвену настолько непривычным в этом городе, что он невольно насторожился. Скорее всего, это мог быть кто-то из его спутников, кому разрешили его проведать. Неужто Лесков так быстро соскучился? Каково же было удивление полицейского, когда за дверью обнаружился никто иной как Лилит.
- Понимаю, верх дурного тона являться даме в спальню мужчины без сопровождения. Однако сложившиеся обстоятельства сами являют собой сплошной дурной тон! – произнесла графиня, несколько смутившись. – Доброе утро, месье Харт. Позвольте узнать, как вы себя чувствуете?
- Бывало и лучше, и хуже, - ответил Рейвен, улыбнувшись своей гостье. Он отступил на пару шагов, пропуская девушку в комнату. Графиня огляделась по сторонам, с досадой отмечая, что все ее спутники живут по-человечески, и только она ютится на жалком тюфяке.
- Красивые кошки, - произнесла графиня, коснувшись одной из статуэток, стоявших на столе. Рейвен посмотрел на ряд идиотских фигурок, которыми была уставлена комната, и тихо усмехнулся: Нефертари и Лилит, определенно, могли подружиться хотя бы на почве любви к ненужным предметам интерьера.
