Графине было, «что здесь делать», потому что, как только она узнала о состоявшемся поединке, сама пришла в не меньшую ярость, чем Косэй. Кайтана рассказала ей о том, что Ингемар победил господина и получил в собственность Эрби. В этот миг выражение лица графини было непередаваемым. Проклятая каменная глыба всё-таки придавила капитана, и тот, не думая ни о чем, кроме этой зазнобы, бросился сражаться с тем, кто, едва очухавшись, потребует реванша. То, что Косэй восстановится, было лишь вопросом времени, и тогда Ингемару придется заплатить за свою отвагу страшную цену. От досады Лилит хотелось кричать. Ну, почему капитан Ларсен хоть раз в жизни не может быть не капитаном Ларсеном? Почему он подставляется просто так? Или хотел показать ей, Лилит, что, если бы она вела себя иначе, то он выиграл бы именно её, а не Эрби? От этой мысли стало особенно неприятно.
Едва Кайтана закончила свой рассказ, графиня поспешно направилась к Косэю. Она решила попробовать хоть немного задобрить его, что-нибудь насочинять, но в голове не было ничего, кроме досады. Кайтана бросилась за Лилит, советуя ей не соваться сейчас к господину, но девушка осталась непреклонна. Сфинкс несколько минут наблюдал за их горячим спором, после чего пропустил графиню. Но, едва Кайтана хотела шагнуть следом, он обратился в льва и улегся в проходе. Почему-то ему казалось, что финики и вино вряд ли развлекут господина, а вот эта женщина может.
Глянув на Косэя, Лилит мысленно отметила сходство египтянина с оскорбленной барышней, которая успокаивает нервы всеми известными способами. Сладости, вино, груда одеял и среди всего этого сидит красноволосая драма, демонстрируя Лилит уже наливающиеся синяки.
- Чего тебе надо? – сердито повторил Косэй и раздраженно пригладил волосы пятерней. От того, как он "прихорошился", стало еще хуже, но озвучивать этого Лилит не стала. Она неспешно приблизилась к господину и опустилась на край постели, глядя на него, как на провинившегося ребенка. Графиня по-прежнему опасалась его, но понимала, что сейчас сможет защититься, поэтому решила рискнуть:
- Что за безрассудство вы сегодня творили с капитаном? Я только что узнала! Я понимаю вашу гордость, но драться в таком состоянии... Все говорят о том, что вы проиграли лишь потому, что отдали свои силы для защиты города.
- Прямо так и говорят? – в голосе Косэя послышалась робкая надежда, и Лилит не могла не заметить облегчения на его лице, когда она кивнула. – Я ни разу не проигрывал с тех пор, как впервые вышел на арену.
- Я знаю, - ответила Лилит. Она не знала, но врать сейчас было лучше, чем говорить правду. Косэй отпил вина и мрачно уставился в стену. Его самолюбие трещало по швам, но слова графини стали первыми, которые хоть немного успокоили его.
- Вы могли поставить против Ингемара Сфинкса, но решили сражаться сами, - продолжала Лилит. – Вы – смелый человек, Косэй. Даже безрассудный. И проиграли лишь потому, что у вас есть честь.
- Что такое честь? – не понял красноволосый. Почему-то у него возникла аналогия с чашами, которые сейчас стоят в комнате.
- Честь – это... чувство справедливости и уважения к себе.
- Какое к хвостам свинячьим уважение к себе? Проиграть этому... Но можешь быть спокойна, я верну себе это самое уважение, как только восстановлюсь. А тебе подарю каменный столик. Поставишь на него череп своего дружка.
Лилит чуть нахмурилась. От каменного столика она бы не отказалась, но видеть на нем череп Ингемара не хотела. Капитан и Рейвен были ее друзьями, хоть и по несчастью, и теперь графиня хотела вытащить безрассудного Ингемара из того болота, в котором он увяз благодаря своей новой спутнице.
- Если мое мнение учитывается, то я бы предпочла, чтобы вы оставили его в живых, - вкрадчиво произнесла Лилит.
- Влюбилась что ли?
Опять этот дурацкий вопрос. Если с Рейвеном она смогла выкрутиться, назвав своим братом, то куда зачислить Ингемара?
- Он бросился за меня под плеть, - наконец ответила она. – Хотя я его об этом не просила. Капитан всегда слишком пылко бросается спасать мою честь или жизнь каких-то посторонних женщин. В данной ситуации я нахожу его поступки крайне неуместными.
- Неблагодарная дрянь, которая решила претвориться благодарной, - с иронией подытожил Косэй и впервые за всё это время весело рассмеялся. - Я думал, ты будешь на стороне своих дружков, но по твоим словам я этого не замечаю. Не переживай, сладость моя, едва я оклемаюсь, то пришлю тебе эту парочку в запеченном состоянии. Я что, зря держал за собой столько лет арену, чтобы потом проиграть слащавому блондину?
Рыжий вновь отпил вина и протянул девушке кувшин:
- Выпей со мной, пташка...
Лилит решила не обращать внимания на «неблагодарную дрянь», а смех Косэя заставил ее почувствовать облегчение. Значит, что-то она делает правильно.
- Кто из нас еще пташка, - с улыбкой произнесла она. – Я видела вас тогда, в небе. Удивительное зрелище.
- Птица и птица, - недоуменно пожал плечами Косэй, не совсем понимая восхищения рабыни. Обычно люди с криками разбегались прочь и начинали молиться, а эта девка умудряется восторгаться.
