Появление Всевидящего произвело еще больший фурор, но преимущественно из-за его красавца-раба. У оракула с собой было немало воинов, но именно Ильнеса заметили все вокруг из-за поразительно красивого лица. Кто-то даже гадал, а не женщина ли этот красавец с длинными светлыми волосами. Холодный, как сталь, Ильнес прошел мимо, совершенно игнорируя внимание зевак. Одет он был в свою одежду, так как считал её гораздо более удобной. Доспехи не спасут от магии, а вот скорость движений замедлить могут.
Косэй и Нефертари как всегда пришли вместе. Мало того, что они жили по соседству, так еще и два их раба были родственниками. Лилит шла подле Рейвена, одетая, как госпожа, и от Нефертари отличалась разве что цветом кожи. Обе выглядели гордыми, высокомерными и даже чуть раздраженными. Внимание людей надоедало им. Рейвена тоже нарядили в одежду господина. Что-то ему перепало с «барского» плеча Косэя, и Нефертари не могла нарадоваться, что её раб наконец-то прилично выглядит. Одежда самого красноволосого была на редкость вычурной. Он был облачен в ярко-зеленый господский наряд, на фоне которого волосы мужчины казались особенно огненными. Алоли и Кайтана были одеты в похожие доспехи бежевого цвета, разве что облачение девушки-невидимки создавал сам Косэй. Волосы обеих были собраны в высокий хвост. Аризен надел доспехи из черной кожи, Сфинкс – из коричневой. Последний шел заметно понурый, получив существенный нагоняй за свое вчерашнее своеволие. Фейсбук выглядел настолько несчастным, что Косэй не выдержал и всё-таки хлопнул его по плечу. Этот незначительный жест, который со стороны никто и не заметил, немедленно сказался на настроении самого провинившегося. Его глаза вспыхнули, и он посмотрел на своего господина с благодарностью. Косэй фыркнул и зашагал дальше, не желая показывать виду, что сам доволен их примирением.
Одной из последних, кто явился на арену, была Акана. Она была одета в длинное красное платье, чем заметно выделялась среди остальных господ. Впервые девушка пришла смотреть бои без отца. Эмафион находился в Главном Храме, где его тело медленно восстанавливалось, поэтому воинов девушке пришлось вести одной. Бойцов у неё было больше всех, но рядом с собой она держала Дмитрия, которого якобы взяла с собой, чтобы покрасоваться. Как и остальных, мужчину привели в порядок, надели на него одежду господ, и он заметно похорошел.
- Не отходи от меня ни на шаг, - произнесла Акана, обратившись к Дмитрию. – Если Ин-теп пробудится, арена станет особенно интересной.
Свое волнение девушка попыталась скрыть насмешкой. Она гордо шла вперед, стараясь не обращать внимания на взгляды тех, кто смотрел на неё, как на призрака.
- Для них я давно умерла, - продолжила девушка. – Быть может, они даже считают меня духом. Я не выходила в свет больше года. Все знали, что меня заточили в одну из пирамид, потому что я «болела».
- Все мы так или иначе больны, - ответил Дмитрий. Взглядом он разыскивал своих соратников по несчастью, но слова Аканы привлекли его. Чем больше он находился рядом с этой девушкой, тем больше проникался сочувствием к ней. Вначале ему было откровенно наплевать, что происходит в этом Египте, но в последнее время Дмитрий начал замечать, что он перестал воспринимать Акану, как врага. Теперь эта женщина была единственной, с кем он чувствовал себя в самой опасной безопасности, которая только могла ему выпасть. Акана перестала быть каким-то неодушевленным существом, и её нарочитая гордость только сильнее показывала, насколько она на самом деле уязвима.
- Боги, они не отводят от меня взгляда, словно я – кусок мяса для голодных собак, - Акана начинала нервничать всё больше. – Наверняка гадают, куда делся мой отец.
- Они смотрят не на тебя, а на меня, - Дима произнес это, подавшись странному желанию приободрить эту девушку. И египтянка невольно улыбнулась.
- У тебя столько тщеславия, что омерзительно!
- Это у тебя тщеславие, а у меня белая кожа.
- Еще слово, и я подарю тебя Косэю. Он найдет твоей коже применение, - девушка весело усмехнулась, но тут же нацепила обратно свое высокомерное выражение лица. В тот же миг египтянка вновь чуть заметно улыбнулась: она заметила, как Дмитрий кивнул Лилит в знак приветствия, а та в свою очередь гордо отвернулась. Эта злопамятная гордячка была неисправима, чем немало забавляла Лескова. Самое интересное в их неприязни заключалось в том, что злилась Лилит не потому, что Дмитрий бросил её под пули, а потому, что влюбил её в себя.
- Почему она тебя недолюбливает? – словно прочитав его мысли, поинтересовалась Акана. Она помнила, с каким нежеланием Лилит отправилась навещать «друга», когда явилась к ним в дом вместе с Нефертари.
- На то есть причины, - уклончиво ответил Дмитрий. Ему не хотелось вдаваться в подробности, как он обидел Её светлость.
- Любовь? – Акана с интересом взглянула на графиню.
- О, поверь мне, если бы там была любовь, я был бы уже мертв, - усмехнулся Дмитрий. – Скорее «мимолетное увлечение».
