- Я знаю, что Эмафион хотел перенести из твоего тела дух Ин-теп и заключить его в новом сосуде. В нём! Но, глядя на тебя, понимаю, что дух даже не покидал тебя. Объясни нам, что произошло в пирамиде, раб!
Он обернулся на Дмитрия.
- Я не помню, - в который раз повторил Лесков. – Меня нашел на берегу мой друг. Я был одет в это... Помню людей в ослиных масках. И светящиеся символы вокруг меня. А дальше... Ничего.
- А не лжешь ли ты мне, мальчик? – ледяным тоном произнес Нахти.
- Тебе ли говорить о лжи, мерзкий старик. Убрать проклятье, и ты развалишься, как трухлявое дерево, - услышал оракул голос Аканы. Теперь он был грубым, скрипучим и холодом рассыпался по коже. Её глаза стали красными, ногти на руках заострились, но, прежде чем она успела наброситься на старика, тот что-то прошептал, и невидимый барьер накрыл Акану. Раздался жуткий скрежет, и Нахти в тревоге заметил, как длинные полосы от когтей остались на поверхности преграды.
- Выпусти меня, старик, - произнес Ин-теп, уже полностью захватив тело девушки. – Я тебя не трону. Только вырву твое гнилое сердце и брошу на корм своим щенкам. Они уже полакомились жрецами и моим папочкой. Но опять проголодались.
С этими словами девушка в ярости ударила по барьеру, оставляя свежие царапины. Купол угрожающе затрещал.
- Я обездвижу её, а ты вернешь Акану, - резко произнес Нахти, обратившись к Дмитрию. В какой-то миг он подумал о том, что разумнее всего убить её, а затем белокожего раба и свидетелей - солдат. Ин-теп начинал доставлять неудобства. Сейчас Эмафион не сможет ему помешать. Но останавливало другое. Новость об очередном убийстве окончательно испортит праздник, на котором оракулы ежегодно зарабатывали большие деньги. От Аканы можно избавиться и после, благо, Эмафион ещё долго не сможет оклематься.
В этот раз Дмитрий подчинился без лишних слов. Когда египтянка вновь стала прежней, Нахти помог ей подняться и, жутко улыбнувшись своим безобразным ртом, сказал:
- Всё будет хорошо, дитя моё. Пока твой раб держит Ин-теп на цепи, я не трону его. В конце-концов, этот бедный мальчик действительно ни в чем не виноват. Я ему верю. Главное, не говорите о случившемся никому. Иначе я рассержусь.
Конечно же, Нахти не верил, и все присутствующие это понимали. Когда старик исчез, Акана устало посмотрела на Дмитрия и тихо произнесла:
- Всё, что он сказал по поводу моего отца, правда?
Лесков не торопился с ответом. Он ведь должен делать вид, что ничего не помнит, поэтому произнес короткое:
- Не знаю.
Закат проник в город розовыми лучами и лениво устроился на крышах домов. Косэй еще спал, когда Сфинкс вернулся с показа воинов и улегся у него под дверью, приняв облик огромного песчаного льва. Сегодняшний день для этого египтянина стал особенным, и он с трепетом ждал наступления завтрашнего утра. То, что господин до сих пор не вышел из комнаты, не сильно насторожило его. Сфинкс слышал ровное дыхание спящего, поэтому нисколько не переживал за Косэя.
Прошел еще час, прежде чем красноволосый наконец приоткрыл глаза. Спасительный сон позволил ему восстановиться настолько, что озноб наконец оставил тело. Косэй одним движением сбросил все одеяла на пол, не заботясь о том, что они падают на финики и мёд. Потянувшись, мужчина тряхнул головой, сбрасывая остатки сна, и быстро поднялся с постели.
- Хвосты поросячьи! – выругался он, случайно наступив ногой в чашу с медом. Вторая нога угодила в блюдо с финиками, отчего Косэй едва не потерял равновесие и не завалился обратно на кровать. Затем он вспомнил о Лилит, которая приходила к нему и затем куда-то испарилась.
- Сфинкс! – нетерпеливо рявкнул он. Как только слуга появился на пороге, мужчина продолжил:
- Куда она делась?
Сфинкс спокойно посмотрел на хозяина, ничуть не удивляясь тому, что на правой ноге Косэя красуется чаша с мёдом, на левой – блюдо с финиками. Затем воин философски изрёк:
- Нить звезды устремилась в песчаный небосвод.
Почесав затылок, Косэй мрачно оглядел комнату и снова обрушился на своего подопечного:
- На кой свинячий зад ты мне приволок столько фиников? Я что, по твоему, могу все это сожрать?
Сфинкс молчал. Он не посчитал нужным напомнить хозяину, что тот обещал содрать с него его львиную шкуру, если тот не скупит на рынке достаточно сладостей, чтобы устелить ими пол.
- И вина зачем столько? – продолжал бушевать Косэй. - Четырнадцать кувшинов!!! Что молчишь? Скажи что-нибудь!
Сфинкс задумчиво склонил голову на бок, прикидывая, надо ли напоминать господину о запасах вина, которые он потребовал принести из погреба. Затем покорно поклонился и тихо произнес:
- Статус в фейсбуке "всё сложно".
Рыжий задумчиво посмотрел на Сфинкса, впервые услышав от него два внятных слова.
- Я вижу, что всё сложно. Как прошел показ воинов? Тебя выбирали?
- Лев колосился, - лаконично ответил Сфинкс.
- Много раз?
- Песчаные угодия бескрайни.
- Хорошо... Иди отсюда, вели убрать мою комнату, пока я сам не заставил тебя всё это жрать!
