- А господа имеют доступ в эту пирамиду? – с этими словами русский перевёл взгляд на Акану. Он не был уверен, что девушка захочет идти туда по доброй воле, но в теории её можно и не спрашивать.
- Только оракулы, - продолжил Ильнес.
- А дети оракулов? – Эрик тоже посмотрел на Акану, которая сейчас что-то весело обсуждала с Нефертари.
Эльф пожал плечами. В свою очередь, Лилит посмотрела на Косэя. Быть может, ей удастся уговорить этого мужчину показать ей знаменитую Пирамиду Прошлого. Прикидываться любознательной и наивной девчушкой графине было не в первой, поэтому она усмехнулась и гордо произнесла:
- Мужчины... Даже в книгах разобраться не можете. Всё приходится делать самой.
- Вы не должны рисковать, графиня, - немедленно вырвалось у Ингемара, и он тут же мысленно отругал себя. Капитан дал себе слово больше не вмешиваться в жизнь Лилит, но никак не мог перестать этого делать. Всё-равно он не может быть безучастным, даже если ей это не нравится. Графиня лишь усмехнулась.
- По-моему, это не очень хорошая идея, - Рейвен тоже не разделял рвения Лилит.
- Видимо, только я поддерживаю нашу прекрасную ведьму, - Эрик ухмыльнулся. – Более того, я даже готов на шухере постоять и дать сигнал в случае опасности.
- Знаю я, что вы делаете в случае опасности, - в голосе Лилит прозвучала ирония. Она слишком хорошо помнила, как этот тип оставил её одну в озере наедине с Косэем.
- То был единичный случай, - пропел Фостер. - Обычно я готов отдать жизнь за первую встречную, а ради вас, графиня, и подавно.
- Отдать чью-то жизнь, разумеется? – Лилит вопросительно вскинула бровь.
- Почему бы и нет? Только дураки мрут за красивых женщин.
- А за что умирают такие, как вы? – не унималась графиня.
- О, моя дорогая, если бы такие как я умирали за что-то, мы бы жили вечно.
- Что и требовалось доказать, - в голосе Лилит послышалось презрение, однако она вновь поймала себя на мысли, что Эрик её забавляет. На фоне Ингемара он казался редкостным подонком, но при этом ей почему-то нравились его взгляды на жизнь. Фостер планировал дожить до старости, в роскоши, и Лилит не могла осуждать его за это.
Рейвен еще пытался было спорить с графиней, но она сказала, что у неё есть весьма толковая идея, и ничего плохого произойти не должно. К тому же, сегодня она собирается всё продумать, поэтому волноваться рано. Волновалась Лилит как раз по другому поводу. После того, как Рейвен и Ильнес удрали в библиотеку, Алоли сказала, что Нефертари настолько зла на своего непутевого раба, что завтра выставит его на арену. Говорить с Рейвеном об этом напрямую Лилит не рискнула. Она решила попробовать обезопасить положение Харта другим способом.
Спустя какое-то время графиня разыскала Рейвена вновь. Нефертари как раз отвлеклась, поэтому ведьма поспешила воспользоваться полученной минутой.
- Месье Харт, могу ли я с вами поговорить? Наедине! – тихо произнесла она. От Рейвена не укрылось, насколько встревожена эта девушка. С первого взгляда было понятно, что Лилит хочет сообщить что-то плохое, поэтому волнение графини немедленно передалось и самому Рейву. Харт поспешно кивнул, и оба осторожно выскользнули из шатра, чтобы уединиться на берегу. Опустившись на камень, на котором утром Рейв сидел со Сфинксом, графиня устало закрыла лицо руками. В этом жесте было столько отчаяния, что Харт окончательно забеспокоился.
- Что случилось, Лилит? – в который раз спросил он. Дурное предчувствие всё больше усиливалось, а графиня, словно нарочно, хранила молчание.
- Месье Харт, я хочу попросить у вас прощения, - тихо произнесла она. – Я так сильно виновата перед вами за то, о чем сейчас скажу... Я знаю, что не должна, и никогда бы этого не сделала, если бы не знала, с каким чудовищем живу под одной крышей.
Рейвен заметно побледнел.
- Объясните, что происходит? Он угрожал вам?
- Пока нет, но знаю, что произойдет, если вы не поможете мне. Но, Боже, я не имею права просить вас о таком. Вы слишком благородны, чтобы совершить подобное.
- Если вы знаете, как убить его, я могу...
- О, нет, месье Харт, вы не убьете его. Тогда вам придется убить всех в этом городе, а это бессмысленно. Всё куда проще и куда чудовищнее.
Рука графини коснулась руки Рейвена, и полицейский буквально кожей почувствовал отчаяние француженки. Лилит подняла на него глаза, затуманенные слезами.
- Нет, я не имею права. Забудьте! Это моя беда, и я должна сама с ней разобраться. Я сама заварила эту кашу. Простите меня, - с этими словами графиня хотела было подняться, но Рейвен удержал её подле себя.
- Скажи, что случилось! – наплевав на этикет, полицейский обратился уже на «ты». Лилит стёрла с щеки слезу и прижала пальцы к губам, пытаясь успокоиться. Для неё было невероятно унизительно плакать перед кем-то, но сейчас эмоции переполняли её.
- Лилит! Пожалуйста, скажи мне! – повторил он.
