После окончания праздника нашелся ещё один человек, который не вернулся домой сразу. Он направился в Пирамиду Воинов, где забрал свое оружие, два пистолета-близнеца, а также прихватил несколько коротких кинжалов. Затем он поспешил в храм, где вчера готовили бойцов для показа. Эрик Фостер не верил, что обряды действительно могут помочь ему, однако искупаться в священных для этого мира водах всё же посчитал необходимым. Как он и предполагал, в помещении с бассейнами никого не оказалось. В первый миг он задумался над тем, насколько чистая в них вода. Будучи от природы брезгливым, ему не слишком хотелось окунаться в бассейн, в которых купался чёрт знает кто. Но вот его взгляд остановился на бассейне, дно которого было расписано золотом. Это был единственный водоем, который посещали только воины арены – господа. Эти люди выходили сражаться, когда их семья начинала разоряться из-за расточительного образа жизни или врагов. Эрик не знал этих нюансов, но выбрал именно этот бассейн. Сбросив с себя одежду, он забрался в воду и на миг закрыл глаза. Его поразило, что вода была довольно горячей. Впервые за всё это время Фостеру выпала возможность отдохнуть привычным для его времени образом. Факел, горящий на расстоянии вытянутой руки, придавал помещению ощущение уюта и покоя. Пламя мягко разгоняло темноту своими теплыми ладонями, тишина убаюкивала. Наконец открыв глаза, Эрик потянулся к своей одежде и извлек из складок полупустую пачку сигарет и зажигалку. Закурив, он снова откинулся на край бассейна, чувствуя, что наконец начинает расслабляться. О завтрашнем дне он старался не думать. Каждая затяжка постепенно успокаивала его, горячая вода обнимала, словно близкого друга. Медленно выдыхая дым, Фостер думал о доме. Впервые в жизни подземная станция метро не казалась ему отвратительной, и та палатка, в которой он ночевал, была в разы лучше любой роскоши этого мерзкого мирка. Единственным напоминанием о доме были сигареты, шмотки и Дмитрий Лесков, который с трудом походил на прежнего себя. Даже во время войны он не выглядел настолько отчаявшимся. Его движения были нервными, голос более резким. Он то и дело оглядывался по сторонам, касался запястий, вздрагивал. Именно этого человека Эрик когда-то мечтал убить, а теперь даже боялся представить, если с ним что-то случится. Тогда он, Эрик, останется здесь совсем один. Судьба остальных его нисколько не тревожила. Эти люди ему не нравились и были чужды и непонятны. Рейвен хотя бы немного напоминал о той жизни, и он был американцем, а остальные? Эльф, о которых Эрик знал только из детских сказок? Он всегда представлял этих существ низенькими толстыми гномиками, которые запрягают оленей для Санта Клауса в предрождественскую ночь. Женщина из Франции неизвестно какого века? Красивая, как кукла, но чужая. Он бы не стал рисковать за неё жизнью, как и она за него, поэтому интерес Фостера ограничивался только её внешностью или дурацкими насмешками в стиле «Сколько ступенек у парадной лестницы в Версале? Ха-ха! Не знаете? Значит, вы там не были, обманщица!» Лилит сердилась, начинала доказывать, что была, и от этого становилось ещё смешнее. И наконец Ингемар Ларсен? Полная противоположность его самого: у них абсолютно разные ценности и взгляды на жизнь. Порядочность капитана зашкаливала по всем параметрам, и, наверное, этот тип из присутствующих – единственный, кому можно доверять. Этот и собой закроет, и на себя опасность переманит. Вот только симпатии к нему, как и к остальным, Фостер не испытывал. Ему вообще было трудно понравиться. В свои годы Эрик не испытывал ни настоящей любви, ни настоящей дружбы. Всё это могло сделать его уязвимым, и подобные слабости в его работе действовали не хуже пули.
В какой-то миг Эрик поймал себя на мысли, что он чувствует на себе чей-то пристальный взгляд. В помещении было достаточно темно, чтобы можно было разглядеть подсматривающего, но глаза Фостера окрасились медным, и он видел всё до мелочей. Здесь никого не было, но ощущение покоя растаяло, как дым. Эрик внутренне напрягся и бросил взгляд на оружие, лежавшее подле него. В этот самый миг он услышал, как что-то тащится по полу, словно тяжелая ткань, которая цепляется за неровные выступы камней. Что-то определенно находилось здесь. Оно медленно прогуливалось вокруг бассейна, и Эрик пытался успокоить себя тем, что это может быть девушка-невидимка.
- Покажись, - еле слышно произнес он, чувствуя, как, несмотря на горячую воду, по его коже побежали мурашки. Зрачки его глаз непроизвольно расширились от страха, и Эрик изо всех сил сдерживался, чтобы не схватиться за оружие. Он знал, что существо, бродящее здесь, он всё-равно не убьет наугад. Он не мог ощущать его, как ощущал Харт по очертаниям ауры.
В этот миг Эрик почувствовал, как нечто едва ощутимо коснулось его плеча, и он вздрогнул. Сердце бешено забилось в груди: сейчас он думал только о том, как правильно реагировать. Броситься отсюда прочь или пытаться сохранять спокойствие, которое ни черта не сохранялось.
