- Ему? А потом всему городу? – холодно спросила она. – Ты не понимаешь, Нефертари. Я не смогу жить, если все будут считать меня чудовищем.
- Косэй – не все. Его самого в городе считают чудовищем. Что ему какой-то Ин-теп? Он сам не лучше.
Нефертари весело улыбнулась и продолжила:
- Ему нужно понимать, почему на тебя объявлена охота.
- А если дело не в Ин-теп?
- Думаю, именно в нем. Давай мы вернемся домой и поговорим с Косэем наедине. Или ты из-за своей гордости готова вернуться домой и погибнуть вместе со своим белокожим рабом? Пожалей хотя бы его.
- Он – вещь, с чего мне его жалеть? – Акана почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, и мысленно на себя разозлилась. Нефертари не ответила, но, взглянув на свою подругу, сразу поняла, что, даже если Акана не признается себе в этом, Дмитрий всё равно стал для неё кем-то больше чем просто вещью.
Разговор между Косэем и Аканой все же состоялся. Более того, девушка даже рассказала о трёх огромных псах, которые служат Ин-теп. В первый миг на лице красноволосого читалось недоверие, но вот Нефертари пнула мужчину под столом ногой, и он нехотя кивнул. В голове египтянина никак не укладывалось, как можно было поселить подобное чудище в теле хрупкой девушки и приказать ей управляться с ним.
- Надо бы Сфинкса обедать позвать, - внезапно произнес Косэй. – Он ничего толком не ел с утра.
Нефертари поднялась с кресла и приблизилась к окну.
- Он так и не хочет с тобой разговаривать?
- Тогда пусть подыхает с голода! – тут же рассвирепел рыжий. – Не будет со мной разговаривать, не будет есть вообще!
- Остынь. Пусть с ним поговорит кто-то другой.
- С ним говорила моя белокожая вещь. И ничего.
- Значит, должна поговорить моя белокожая вещь. Я специально сказала Рейвену взять из дома дары богов. Наверняка, Сфинкс будет поражен.
Косэй выглядел так, словно его заставили решать сложную математическую задачу. Он не хотел, чтобы Сфинкс привязывался к чужаку, но сейчас Харт остался единственным человеком в Египте, который мог разговорить обиженную песчаную кучу.
- Хвосты свинячьи! Ну, пусть поговорят! – проворчал Косэй. И тут же добавил: - Но только недолго! Если на обеде Сфинкса не будет, я сдеру шкуру с твоего... Рейгана.
- А потом я выщипаю все твои желтые перья и развею по ветру! – немедленно рассердилась Нефертари.
- Что ты его постоянно защищаешь? Совсем дура?
- Сам дурак! Даже самостоятельно помириться ни с кем не можешь!
- Боги, и я буду жить под одной крышей с теми, кто не может ужиться между собой, - тихо произнесла Акана, но из-за криков её никто не услышал.
Долго уговаривать Рейвена пообщаться со Сфинксом Нефертари не пришлось. Точнее, его вообще не нужно было уговаривать. Полицейский не стал задавать лишних вопросов и направился на поиски песчаной кучи, которая расположилась где-то в кустах. Для Харта сложившаяся ситуация стала удачной возможностью продолжить разговор, прерванный Косэем вчера. Однако, Рейвен невольно ловил себя на мысли, что он сочувствует обиженному египтянину. То, что Косэй, почувствовав опасность, снял Сфинкса с боев, показывало его, как хорошего хозяина. Но в данном случае, Харт понимал и Сфинкса. Для этого египтянина арена была смыслом жизни, и внезапно его лишили этой радости на очередной неопределенный срок.
Наконец, заметив среди кустов песчаное скопление, Рейв приблизился к нему и опустился рядом на траву.
- Надеюсь, именно эта куча является тобой, Сфинкс, а не какая-нибудь другая. Иначе я до конца жизни буду чувствовать себя идиотом, - произнес он, с подозрением посмотрев на песок. В тот же миг песок зашевелился, и вскоре подле Рейвена оказался угрюмый Сфинкс. Он выглядел таким несчастным, словно все население мира вымерло, и он остался совершенно один.
- Привет, - произнес Рейвен, удивленный тем, что именно перед ним пожелал предстать египтянин. Харт не понимал, с чего Сфинкс так к нему привязался, но сейчас ему это было даже приятно. Услышав приветствие, воин кивнул в ответ, по-прежнему не глядя на своего друга.
- Мне это сейчас напоминает момент, когда я психанул, а ты сидел рядом. В форме льва.
Сфинкс хранил молчание, и от этого говорить с ним становилось всё труднее. Заранее заготовленные в голове фразы куда-то подевались, поэтому Рейвену пришлось говорить то, что первое шло на ум.
- Знаешь... Может, ты зря так сильно переживаешь из-за арены? Ты – крутой боец, поэтому то, что ты не сражался с моим другом, для него большая удача. Я бы не хотел, чтобы ты убил его.
- Лев познал тонкие грани пустыни Анубиса, - как всегда непонятно, но всё-таки ответил воин. Харт на миг завис, пытаясь понять, что это значит, но быстро оставил эту бессмысленную затею.
- Я вот что хотел сказать... И говорю это не потому, что Косэй меня прислал. Ты же знаешь, я его терпеть не могу. В общем, на самом деле тебя сняли с арены не потому, что ты – плохой воин или тебя хотели унизить. Может, тебя просто боялись потерять? Если бы я решил, что моему другу грозит опасность, я бы тоже снял его с арены. Вас обоих.
