- Я молилась всем богам, чтобы они покарали эту самодовольную женщину. И они услышали меня. Я смеялась всю ночь, когда узнала, что её захватила какая-то хворь, из-за которой теперь её удерживают в подземельях храма. Это было лучшим событием в моей жизни. Даже лучше, чем, когда Эмафион обнаружил во мне силу и создал из меня воина. Даже лучше, чем когда Нефертари победила меня в бою, и я сделалась её рабыней. В свое пользование новая госпожа получила запуганную, неуверенную в себе девчонку. Но теперь посмотри, кем я стала. Меня боятся и уважают. Мужчины желают мое тело, а женщины завидуют моей красоте. А мой главный враг оказался заперт в тюрьме и не вышел бы оттуда никогда, если бы не ты.
Дмитрий почувствовал, как Алоли кладет голову ему на плечо.
- Но, знаешь, что я поняла, когда увидела вас вместе сегодня на обеде?
- Что? – сухо поинтересовался Лесков.
- На самом-то деле мне не нужно было ненавидеть Акану. Её следовало жалеть. Да, ты не ослышался. Она жалкая потому, что никогда не сможет быть с тем, кто ей нравится. За неё всегда будет выбирать отец. Свою жизнь Акана проведет с каким-нибудь гниющим оракулом, не смея даже подумать о том, чтобы заняться любовью с низкородным красавцем.
- И зачем ты мне это рассказываешь? – спросил Дмитрий, заметив, что Акана наконец обратила на них внимание и всё чаще посматривает в их сторону. – Ваше прошлое меня не касается.
Дмитрий отстранился и пристально посмотрел на Алоли.
- Зато я могу тебя касаться. А она не может! – египтянка весело улыбнулась и, прежде чем Лесков успел отвернуться, прижалась губами к его губ. Девушку он не оттолкнул, но на поцелуй не ответил.
«Еще этого мне не хватало!» - зло подумал он. В проклятом Египте постоянно творилось черт знает что, и разборки двух девиц Лескова нисколько не интересовали. Ему было, откровенно говоря, плевать, какого раба Акана кому продала. Завтра придется выходить на арену, сражаться не пойми с кем, а, главное, не пойми как. А тут еще этот детский сад!
- Твое представление осталось без внимания, - усмехнулся он, когда Алоли наконец отстранилась. – На твоем месте я бы лучше думал, как сделать так, чтобы нас всех не перерезали в ближайшее время.
- Никто нас не тронет, - ответила Алоли. – А что касается представления... Не скажи.
Она кивком головы указала на Акану, которая о чем-то разговаривала с Нефертари. Смех, доносившийся со стороны реки, стих. Лесков заметил, как теперь уже госпожа Рейвена внимательно смотрит на них. Затем Нефертари вышла из воды и направилась в их сторону. Акана последовала за ней, нарочно отставая на несколько шагов
- Алоли, то ты громче всех кричишь, что тебе жарко, а теперь сидишь на берегу! – с иронией произнесла Нефертари.
- Мне захотелось побыть с мужчиной, - спокойно ответила Алоли, с улыбкой глядя на свою прежнюю госпожу. Акана ответила ей презрительным взглядом. – Ты же сама мне разрешаешь быть с теми, кто мне нравится.
- Ну, если нравится... – начала было Нефертари, но Акана внезапно перебила её.
- Ей может нравится, что угодно, но моих рабов я трогать запрещаю.
- Алоли не сделала ничего плохого, - Нефертари тут же нахмурилась. – Мои воины арены могут поступать так, как захотят.
- Только не с моими рабами! Ты меня услышала, Тари. Еще раз я увижу её рядом с ним...
- То что? Ты не можешь наказывать моего воина!
Наблюдая за ссорой двух подруг, Алоли с трудом сдерживала улыбку. Она знала, что своим поведением вызовет реакцию, но никак не ожидала, что Акана разозлится настолько сильно. Что касается Дмитрия, то он молча поднялся с места, и, не дожидаясь позволения, направился купаться. Забивать голову дурацкой перебранкой он не собирался, хотя и игнорировать реакцию Аканы тоже не мог. Для него было странно видеть столь яркие эмоции со стороны этой девушки. И в отличие от Алоли, ему это не понравилось.
Домой купающиеся возвращались злые, точно стая голодных аллигаторов. Нефертари и Акана демонстративно не разговаривали друг с другом, Аризен злобно косился на Дмитрия, а русский, в свою очередь, с раздражением терпел вопросительные взгляды Рейвена. А полицейский сейчас думал о том, на кой черт Дмитрию ударило в голову приставать к Алоли. На Ингемара, который был падким на красивых женщин, Лесков походил так же сильно, как птеродактиль на попугая, поэтому мысль о том, что русскому захотелось развлечься с местной красоткой, разом отметалась. Скорее всего, Дмитрий решил очаровать эту девицу, чтобы заручиться её помощью во время испытания в пирамиде. Правда, непонятно, на кой черт нужно было действовать на глазах у всех, и особенно – Аризена. Мальчишка мог в любую минуту поджарить горе-любовника электрическим разрядом, и вряд ли кто-то успеет ему помешать.
