Лилит внутренне напряглась, но голос Аканы был спокоен. Ведьме на миг показалось, что она уловила грусть в глазах девушки, но госпожа успела вовремя это скрыть.
«Сильная», - невольно отметила Лилит. «Знала бы ты, насколько мы с тобой похожи. Тоже не можем проявлять чувства. Нельзя ни плакать, ни смеяться, только чуть хмуриться или едва заметно улыбаться. Таковы наши маски»
Ответить Лилит не успела. В комнату вошла Роса.
- Выздоравливай, - холодно произнесла Акана и покинула комнату. Заметив, что на ее руке появляются серые пятна, она направилась к Дмитрию. Лесков лежал на постели, всем своим видом напоминая неупокоенное русское привидение. Нога болела адски, пульсируя пламенными потоками под темно-синими пластинами чешуи. Изрезанная рука чувствовала себя не лучше.
Заметив на пороге Акану, Лесков через силу заставил себя сесть на постели и устало посмотрел на свою госпожу. Они встретились взглядом, и серые пятна на коже девушки тут же исчезли.
Акана опустилась на стул напротив своего пострадавшего раба, явно давая понять, что ждет объяснений. Под ее пристальным взглядом Лесков почему-то почувствовал себя крайне неуютно.
- Это было необходимо, - наконец произнес он. – Лилит не следовало выходить на арену, но у меня и Рейвена не было выбора. К тому же, как видишь, все закончилось не так плохо...
В тот же миг Акана со всей силы влепила ему пощечину. Дмитрий замер, чувствуя, как горит щека, после чего тихо добавил:
- Ладно. Заслужил.
Тогда египтянка поднялась с места и направилась к выходу.
- Ты не внушишь мне отсутствие боли? – услышала она встревоженный голос Лескова.
- Нет.
С этими словами Акана покинула комнату и с грохотом захлопнула за собой дверь.
XXXII
Лечебные процедуры
Время уже перешагнуло рубеж полудня, когда Роса наконец покинула комнату Лилит. Лечение графини далось ей тяжелее всего, но при этом заметных улучшений у француженки не наблюдалось. Ожоги по-прежнему покрывали кожу графини безобразными пятнами, разве что болеть стали чуть меньше. Следы, оставленные магическим пламенем, лечить было куда сложнее. Как лекарь, Роса была хороша практически во всём, но последствия заклинаний всё же устранял преимущественно сам Всевидящий. Измученная графиня наконец погрузилась в тревожный сон, и Роса оставила её, желая позволить девушке хоть немного поспать.
Перед уходом египтянка еще раз заглянула к Дмитрию, затем направилась в обеденный зал, где на подушке неподвижно лежал уменьшенный дракон. Полицейский дремал, поэтому Роса не стала его будить, тем более, что дракон вряд ли расскажет ей о своем самочувствии.
- Почему ты уходишь? – услышала она грубый голос Косэя. – Разве ты уже исцелила мою вещь и её брата?
Обернувшись, Роса устало посмотрела на красноволосого.
- Её брат полностью восстановится уже к завтрашнему утру, главное, пусть поменьше шевелится. А что касается Лилит...
Девушка замолчала и чуть нахмурилась.
- Ну? – поторопил её Косэй. Со стороны могло показаться, что красноволосый попросту недоволен, что работа не выполнена до конца, но на самом деле он тревожился за свою рабыню. То, что Роса вообще согласилась им помогать, было огромной удачей. Косэй и Нефертари предложили ей огромную сумму денег, и она согласилась. Девушка сильно рисковала, ослушавшись приказа Нахти, но мысль о том, что она сможет купить собственный домик и уехать от Всевидящего была настолько пленительна, что заставляла отступать даже страх. Её жизнь подле этого оракула напоминала жизнь на пороховой бочке, где каждый миг тот, другой Всевидящий, мог причинить Росе боль, а то и вовсе убить. С тех пор, как не стало Жреца, старик всё чаще проваливался в беспамятство. Его нынешнее жестокое равнодушие могло поразить даже камень, и девушка уже начала сомневаться, станет ли Всевидящий вообще когда-нибудь самим собой.
- Так что с Лилит? – повторил Косэй, заметно помрачнев.
- Я говорила, что не очень хорошо умею устранять последствия заклинаний. Этим всегда занимается Всевидящий. Боюсь, что Лилит придется ждать, пока мой хозяин не станет прежним.
- Что значит, ждать? – разозлился Косэй. – Как можно ждать, терпя такую боль?
- Я не могу брать обезболивающие зелья, иначе Всевидящий узнает. Нам запрещено вам помогать. Я и так рискую! Повторяю, я сделала всё, что было в моих силах...
Косэй грубо выругался, после чего молча покинул обеденную. Заметив в соседней комнате огромного льва, он сухо произнес:
- Лежи у Лилит. Вдруг к нам пожалует очередная тварь, желающая нас убить.
Роса тем временем покинула дом Косэя. Сейчас она изрядно волновалась. Она не планировала задерживаться здесь так долго, и теперь боялась, как бы Всевидящий не хватился её.
