- Графиня, будьте любезны, переведите..., - произнес Ларсен, присаживаясь перед раненым на корточки. Но внезапно Жан посмотрел на него, и его глаза заставили мужчину содрогнуться. Они были абсолютно белыми, и в тот же миг капитан вскрикнул. Монтировка пробила ему правую руку, а Жан, или то, что когда-то было Жаном поднялось с пола и оскалилось безобразной улыбкой. Затем он вырвал из раны капитана монтировку и замахнулся было, чтобы прикончить его, как Лилит вновь произнесла заклинание. Черные глаза ведьмы пылали яростью, а сила, клокочущая в ней преобразилась в черный дымчатый шар, который разнес голову француза изнутри.
- Нужно уходить отсюда. У меня кончаются силы, - прошептала ведьма. – Еще один сюрприз, и нам конец.
Внезапно раздался скрип, и решетка начала подниматься наверх, а за дверью послышались хлюпающие шаги. Белесые твари наконец нашли беглецов.
Рейвен бросил взгляд на открывшийся между стеллажами проход и, приблизившись к Ингемару, помог ему подняться. Тот с трудом не терял сознание от жуткой боли, и тогда Харт не нашел ничего лучше, как взять его на руки.
- Перестань, Харт, я сам в состоянии девиц на руках таскать, - пробормотал Ингемар.
- Мы тебя подлатаем, капитан. Дай только выбраться. Потерпи немного.
- Еще колыбельную мне спой, салага... Я еще не такую боль терпел, - Ларсен судорожно сглотнул, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Тем временем Лилит произнесла последнее заклинание. Дверь, за которой слышались шаги, окутала темная дымка.
- Это не задержит их надолго, - прошептала она.
Потайной ход из кабинета главврача привел их к пристани, где на воде качался маленький катер. На берегу лежало окровавленное тело француза, который отчаянно пытался спастись, сбежав из комнаты с колоннами, но что-то настигло его здесь. Видимо, та самая тварь, которая утащила отца мальчиков.
То, что происходило дальше, каждый помнил смутно. Рейвен и Мириа пытались обработать рану капитана, благо, в катере нашлась аптечка. Лилит легла на рыбацкие сети, чувствуя слабость во всем теле. Дети не задали ни единого вопроса. Старший молча управлял катером, стараясь скрыть слезы, младший сидел у его ног, тихо всхлипывая. Каждый извлек урок из этой прогулки...
Капитан думал о том, по какой шкале ученые его мира оценили бы боль детей, из-за глупости которых погибли их родители. Затем его взгляд переместился для Рейвена: какая шкала предназначена для тех, кто наконец начал понимать, что такое команда, доверие, взаимопомощь. Есть ли шкала для красавицы-ведьмы, которая внезапно изменяет своим привычкам, защищая других? И что за шкала определит грусть девушки, потерявшую брата и мужа...
Сейчас голова Ингемара покоилась на коленях Мирии, а облака в небе казались серым киселем, сквозь который наконец стало пробиваться солнце. Зловещие руины поместья осталось на берегу, а кругом колыхались темные воды озера. Сознание покинуло Ингемара, и он уже не видел, как вслед за ним в небытие проваливаются его товарищи.
Болотная песнь
I
Здесь было тепло. Озерная сырость растаяла в каком-то призрачном воспоминании, ровно как и холод песков. Пахло сеном и навозом, козьим молоком, дыханием крупного рогатого скота, зерном и дегтем. Это был запах спокойствия и умиротворения, который мог обитать только на фермах в маленьких деревнях.
Ингемар сидел на соломе и с изумлением оглядывался по сторонам. Всех этих животных он видел только на картинках, и его губы невольно тронула улыбка. На миг капитан даже забыл, что вновь произошло перемещение, и он жадно осматривал диковинных обитателей этого места. Затем Ингемар коснулся своей руки, с удовольствием отмечая, что чудовищная рана, оставленная монтировкой, полностью исчезла.
Мужчина поднялся и огляделся более внимательно, надеясь найти своих многострадальных спутников. Заметив графиню, он весело рассмеялся. Девушка стояла у стены, очнувшись, определенно, раньше него, и мрачно взирала на копошащихся у ее ног цыплят. В ее волосах было несколько стебельков травы, отчего высокородная дама выглядела несколько забавно.
- Почему вы хмуритесь, моя дорогая? – воскликнул Ларсен, приближаясь к ней.
- Уж лучше безобразные чудища, чем свиньи. Не так унизительно! – прошипела графиня. – Если я когда-нибудь найду виновника наших перемещений, клянусь Богом и Дьяволом, ему несдобровать.
Ингемар с опаской покосился на разгневанную ведьму и направился вглубь хлева, откуда вновь раздалось мычание теленка.
- Какой же ты..., - вновь не удержался от восклицания Ларсен и потрепал по спине молоденького бычка.
- Не понимаю, почему этот хлев вас так забавляет? – нахмурилась графиня, с раздражением переступая через цыплят и следуя за капитаном.
- Я в жизни ничего подобного не видел. И знаете что, я даже понимаю земных людей, которые так отстали в развитии. Когда в доме живет подобная красота, надо ли выходить наружу?
- Определенно, надо! – отрезала графиня. – Как минимум, чтобы добыть новые книги. Вижу, мужчины нового времени совсем пришли в упадок. Вы не умеете вскрывать замки, ездить верхом, разговаривать с женщинами...
