Лилит рассмеялась первой. Однако в ее хохоте не слышалось ни веселья, ни радости. Скорее всего таким образом она разрушала оковы нервного напряжения. Следом невольно улыбнулся Ингемар. Он до сих пор не верил, что они выбрались живыми и относительно невредимыми. Да, в этой пирамиде погибли многие, но они сами все еще живы, а, значит, боролись не зря.
Рейвен молча опустился на камни и дрожащими руками закрыл лицо. Энергетика пирамиды до сих пор чувствовалась, а на веках словно отпечатались картины убийств воинов, которые погибли в ней прежде. Только сейчас Харт заметил, что несмотря на тепло, его тело сотрясает крупная дрожь. Он многое видел, работая в полиции, но это место было самым отвратительным из всех. Пирамида была буквально пропитана страхом и отчаянием. Эту энергетику создавали не оракулы, а сами жертвы.
Ослабевший эльф опустился рядом и положил здоровую руку на плечо Харта.
- Ты молодец. Молодец, - сказал он. Рейвен не сразу понял, что кто-то касается его и уж тем более что-то ему говорит.
- Давай я перевяжу тебе руку, - ответил Харт, слабо улыбнувшись.
Дмитрий поднял голову и посмотрел на палящее солнце. В какой-то миг он был уверен, что уже не выберется на поверхность, но им повезло. Все стало гораздо проще, когда появился Рейвен, который, как чертов навигатор, знал куда идти.
- Тебе надо экскурсоводом работать, - услышал он насмешливый голос Фостера, который обратился к Харту. – Знаешь все маршруты, и когда лавочка закрывается. Эй, тебе что, холодно?
Вскоре они все переместились на дорогу, по которой добирались до пирамиды. Это произошло в мгновение ока, и никто даже понять не успел, как это случилось. Выжившие растерянно оглядывались и улыбались. Вместо немой темноты на них обрушились оглушительные крики ликующих горожан. Люди сыпали поздравлениями, комплиментами и благодарили богов за их милосердие. С особенной радостью был встречен Ингемар, за которого молилось большинство женщин этого города. Не меньший восторг вызвало появление Эрика, Ильнеса и Рейвена. На них указывали пальцами, бросали в их сторону цветы.
Дмитрий, Лилит и Аризен шли чуть позади.
- Зачем ты это сделал? – спросил юноша, обратившись к Лескову. – Я хотел остаться с ней, а ты меня заставил...
- Когда мою жену завалило в подземелье, я тоже хотел остаться с ней, - сухо ответил Дмитрий. – А потом задал себе вопрос: хочет ли она этого? Как думаешь, что бы ответила Алоли?
Аризен бросил взгляд на Дмитрия и вдруг почувствовал, как по его щекам текут слезы.
- Она говорила, что я – дурацкий щенок, который должен стать лучшим, прежде чем она вообще на меня взглянет, - тихо ответил он. А затем добавил уже решительнее: - Значит... Значит, я стану лучше.
- Обрети свободу, стань господином и отомсти за нее оракулам, ради потехи которых она погибла, - теперь уже заговорила графиня. – Моего брата сожгли заживо, а я поклялась себе жить, чтобы стать кем-то и быть в силах защитить тех, кто мне дороги.
Аризен вновь кивнул и поспешно стер унизительные слезы. Услышанные слова пока что были далеки от его восприятия. Пока что в груди жила только тупая боль, причиненная утратой любимого человека.
Графиня отвлеклась от мыслей о своем брате лишь тогда, когда вдалеке замаячила красная голова Косэя. Мужчина уже успел кого-то треснуть локтем за то, что на него напирали, и стоящий рядом с ним господин прижимал к носу окровавленную тряпку. Возня подле рыжего немедленно утихла, и графиня невольно улыбнулась. Подле Косэя находилась Нефертари. Когда Аризен приблизился к ней, девушка ласково погладила его по лицу. Про Алоли она ничего не спросила. С первого взгляда на юношу, она уже знала ответ и теперь изо всех сил старалась не подавать виду, что утрата любимой рабыни ее ранит.
Ильнес искренне обрадовался, когда увидел Всевидящего, который наконец стал прежним. Старик вышел из толпы и торопливо направился к эльфу.
- Я исцелю, исцелю, - повторял он, глядя на Ильнеса с таким раскаянием, что эльф не удержался и предпочел солгать ему:
- Ничего страшного. Я сам вызвался сражаться до конца. Вы отговаривали меня, как могли. Но это моя воля и мой выбор. И Роса тоже захотела идти со мной.
Ингемар передал старику уменьшенную фигурку девушки, и Всевидящий без всяких опасений взял ее в руки.
- Все будет хорошо, - повторял оракул. – Обещаю, я все исправлю.
Он что-то прошептал, и рана Ильнеса внезапно исчезла. Несколько секунд эльф растерянно смотрел на свою руку, которую все еще скрывала наспех сделанная Рейвеном повязка. Он осторожно пошевелил запястьем и с облегчением обнаружил, что и боль ушла. Оракула Ильнес поблагодарить уже не успел. Старик исчез, унося в свой дом Росу.
Тем временем графиня приблизилась к Косэю.
- Как же ты не умерла, глупая вещь? – с трудом скрывая волнение, ворчливо поинтересовался Рыжий.
- Я решила повременить со смертью, пока не научу вас хорошим манерам, - парировала графиня, вовремя прикусив губу, чтобы не улыбнуться снова.
