- Идите, - ответил некромант, тоже поднимаясь с места. – Я займусь порталом. И вы мне поможете, Дмитрий.
Лесков настороженно посмотрел на колдуна. Уж не его ли жизнь планирует позаимствовать колдун? Хотя он говорил, что ему нужен кто-то местный. Но задавать вопросов русский не стал.
- Будьте осторожны, - произнес он, обратившись к Фостеру, а затем, следом за Эристелем покинул комнату.
- Постойте, куда вы собрались отправлять графиню? – Ларсен уже мысленно пожалел, что так сильно задержался на празднике. Впрочем, его наличие там несколько уменьшило бдительность Нахти. Вряд ли белокожие чужаки оставили бы своего напиваться, если бы что-то задумали. Скорее всего этой ночью они будут отсыпаться, и его видение оказалось ошибочным, как то бывало не раз. Однако, оракул решил не рисковать и на всякий случай отдал приказ охранять Главный Храм, чтобы никто не мог попасть к медальону.
Узнав, что собираются делать Лилит и Эрик, капитан выразил желание сопровождать их, чтобы в случае опасности прийти на помощь. Однако графиня категорически отказалась. Имандеса могла насторожить подобная делегация, поэтому со стороны должно казаться, будто графиня пришла одна. Ее будет сопровождать только один из низших рабов, чтобы указать ей дорогу.
Графиня даже не заметила, как Эрик применил свою способность. Он стоял совсем рядом, но Лилит не обращала на него внимания. Дождавшись проводника, графиня отправилась в дом Имандеса.
На втором этаже, в комнате, которая была наиболее освещена лунным светом, Эристель рисовал на полу какие-то египетские символы. Делал он это собственной кровью, позволив Дмитрию лишь наблюдать за процессом со стороны. На миг русский даже озадачился, каким образом он еще мог помочь этому колдуну. Эристель производил на него крайне неприятное впечатление. Что-то в нем было неестественное, что-то настолько чужое, что не могло быть живым. От него веяло сыростью, холодом и смертью. Наверное, так чувствуешь себя в ноябре на кладбище, стоя на краю свежевырытой могилы. В движениях Эристеля не было ни резкости, ни торопливости. За своим занятием он напоминал робота или умалишенного, которого забавляет рисовать собственной кровью. На полу появлялся иероглиф за иероглифом, удивительно четкие для того, кто совершенно не знает языка этой страны. Дмитрий невольно поразился памяти колдуна. Он запомнил тридцать девять символов так точно, словно сфотографировал их.
Вскоре в комнату вошел Косэй, а следом за ним один из его рабов. Тощий, сутулый мужчина лет сорока пяти испуганно огляделся по сторонам. Запах сырой земли, воцарившийся в комнате, показался ему странным, но вот он заметил на полу кровавые письмена и в страхе попятился назад. Беловолосый мужчина посмотрел на него с холодным равнодушием палача, к которому привели очередного приговоренного.
- П-пожалуйста, не надо. Господин, великодушный! – прошептал раб, бросив умоляющий взгляд на Косэя. Но красноволосый даже не взглянул на несчастного.
- Жизнь, - сухо произнес он и толкнул раба в сторону Эристеля. Затем достал кинжал. – Как можно убить кого-то, чтобы он при этом не умер?
- Для начала заставив его поверить в собственную смерть, - ответил колдун. Теперь Лесков понял, каким образом он должен был «помогать». Впервые за свою жизнь Дмитрию пришлось внушать нечто подобное. В тот же миг зрачки раба расширились, сердцебиение стало стремительно замедляться, и он рухнул на пол, словно подкошенный. Губы Эристеля тронула едва заметная улыбка. Он заметил, как один из символов, начертанных на полу, начал медленно растворяться.
- Когда исчезнет последний, врата откроются, - тихо пояснил он и преспокойно опустился в кресло.
- И как долго придется ждать? – спросил Косэй.
- Полчаса. Может, чуть больше.
Для Рыжего такое определение времени было непонятно, поэтому он не нашел ничего лучше, чем ответить:
- Дай знать, когда это произойдет!
Эристель вновь едва заметно улыбнулся:
- Этого не потребуется. Ты почувствуешь.
Задержав на некроманте подозрительный взгляд, Косэй выругался и покинул комнату. Ему чертовски не нравилось сотрудничать с этим белобрысым ублюдком, однако выбора у него не было. Дмитрий тоже хотел было покинуть комнату, не желая оставаться наедине с колдуном, но все же на миг задержался.
Стоя в дверях, он обернулся и спросил:
- Эристель, вам что-то известно о том, как изгнать демона Ин-теп из тела человека, в которого его заселили?
Лесков понимал, что скорее всего ответ будет отрицательным, но попробовать стоило. Тот же вопрос Фостер должен будет задать Лилит, если появится такая возможность. В конце концов ведьма и некромант были нездешними и, возможно, каким-то образом могли обойти законы местного божества.
Колдун на миг отвел взгляд от символа, который начал растворяться, и посмотрел на Лескова так красноречиво, что мужчина понял: даже если бы Эристель что-то знал, он бы все равно не сказал, потому что на данный момент для него это не имело значения.
Больше не проронив ни слова, Дмитрий покинул комнату.
