Дом оракула Имандеса вырос из темноты, словно хищник, глаза которого светились тусклым желтым огнем. Он был намного больше жилища Косэя, и с первого взгляда становилось понятно, что здесь проживает очень богатый человек. Наверное, один из богатейших в Египте. Территория вокруг дома была украшена искусственными водоемами, золотыми статуями богов и цветами. Наверное, Имандес мог даже рассыпать в траве драгоценные камни, прекрасно зная, что никто никогда в жизни не посмеет у него что-то украсть. Но, приблизившись к дому, графиня увидела на траве отрубленную кисть руки. Из нее еще сочилась кровь, поэтому Лилит поняла, что кого-то «наказали» совсем недавно. Поборов брезгливость, графиня прошла мимо. Раб, сопровождавший ее, поклонился на прощание и едва ли не бегом покинул порог ненавистного дома. В этот миг Лилит осознала, что в логово зверя ей придется зайти одной. Эрик наверняка где-то рядом, но в случае беды он никогда не выдаст своего присутствия. Наемник не относился к тем, кто будет подставляться в заведомо проигранной партии, ведь он лучше всех понимал, что бессмертного не убить.
Покровительство Сэтха сделало Лилит сильнее, однако ее тревога от этого не уменьшалась. Глубоко вздохнув, графиня вошла в дом. Она огляделась по сторонам, невольно пораженная богатым убранством дома. Такое количество золота встречалось ей разве что в Версале. Графиня не сразу заметила стоящего на коленях раба, который старательно вытирал с пола кровь. Девушка скользнула по мужчине взглядом, отмечая, насколько изуродовано его тело. На ногах и руках не хватало пальцев, отсутствовало ухо, а на коже красовалось выжженное клеймо. Услышав шаги Лилит, раб испуганно вздрогнул и тут же с облегчением обнаружил, что в комнате находится не Нефтида.
- Сообщи своему господину, что я пришла от господина Косэя, - холодно произнесла графиня. – Величайший желал мое тело, и я явилась, чтобы исполнить его волю.
Раб поспешно поклонился. Имандес сейчас пребывал в дурном настроении, но наличие красивой женщины непременно улучшит его. Мужчина попросил Лилит подождать здесь, а сам направился на второй этаж, чтобы сообщить оракулу о визите. Вскоре он вернулся и с улыбкой позвал графиню за собой. Лилит невольно обернулась, словно хотела встретиться с Фостером взглядом, но мужчины нигде не было. Она все-таки была здесь одна. На миг графине даже показалось, что Эрик и вовсе не пошел с ней. Наемник слишком любил свою жизнь, чтобы лишний раз ею рисковать. Может, именно поэтому он сам изъявил желание поскорее направиться к оракулу? Чтобы не вызывать у других подозрений?
Впрочем, сейчас это уже было неважно. В данный момент Лилит находилась здесь, и поэтому нужно было действовать. Если ей не удастся забрать медальон, то и беспокоиться за собственную жизнь не было смысла: домой они не вернутся, и постепенно их всех все равно перебьют. Хотелось бы, чтобы и Фостер это понимал.
Графиня вошла в комнату Имандеса и низко поклонилась. В первую же секунду при взгляде на оракула она почувствовала страшную брезгливость. Она увидела полуобнаженного старика, дряблое тело которого было покрыто безобразными струпьями. На шее оракула поблескивал медальон с изображением скарабея. При виде украшения девушка почувствовала, как ее сердце начинает биться сильнее. Тем временем белые глаза старика жадно уставились на нее с нескрываемой похотью, в то время, как рядом с ним в постели лежала обнаженная Нефтида. Эта египтянка была удивительно красивой, но жалости Лилит к ней не почувствовала. Она ощутила на себе ревнивый, полный ненависти взгляд красавицы, а затем услышала ее голос:
- Косэй совсем потерял страх, раз присылает тебе таких уродливых женщин. Ее белая кожа напоминает загноившуюся рану, а лицо бесцветное и тусклое, словно рыбья чешуя. Отправь ее обратно, Имандес, но прежде вырежи ей глаза. Пусть Косэй знает, каково это – присылать недостойных.
Губы Имандеса искривила уродливая улыбка.
- Бедное дитя, - произнес он, игнорируя услышанное. – Расскажи мне, как живется тебе у Косэя?
Опасный вопрос. Лилит не была готова отвечать на него. Нужно было больше узнать у Фостера, как реагировать на такое. Нужно хвалить своего хозяина или, напротив, ругать? Графиня вспомнила, как при дворе она сама не раз спрашивала чужих служанок, как им нравится работать у ее врагов, и щедро награждала их, если слышала про господ какую-то забавную гадость.
- Плохо, Величайший, - ответила графиня, старательно копируя тон Эрика. Она вновь низко поклонилась, но затем заставила себя посмотреть на оракула более соблазнительным взглядом. – Очень плохо. Он глупый и грубый. Совсем не такой, как Вы, мудрейший.
Нефтида презрительно усмехнулась.
- Она нарочно говорит это. Я не верю ей. На всех праздниках она постоянно улыбалась ему. Я видела это собственными глазами. Может, лучше вырезать ей язык?
