- Это тебя не спасет! - процедила сквозь зубы Лилит. Ее голос прозвучал грубо и незнакомо, когда она заговорила на древнем, запретном языке. На земле появились трещины, и черное пламя вырвалось из них, окутывая фигуру Солмира. Но «тряпичная кукла» успела закрыться телекинетическим щитом. Пламя исчезло, не причинив никакого вреда. В тот же миг вокруг графини появились лезвия тысячи кинжалов. Солмир использовал поглощенное заклинание против нее. Благодаря Сэтху девушка стала быстрее. Кинжалы осыпались на землю черным песком, и ведьма атаковала противника вновь теперь уже излюбленной черной субстанцией. Солмир вновь открыл пасть, впитывая заклятие противницы. Графиня едва успела закрыться барьером, когда черная масса вернулась к ней в ответном заклинании и облепила защитный купол, который тут же принялась стремительно растворять.
«Проклятье!» - в ярости подумала Лилит. В этот миг она готова была на что угодно, лишь бы убить ненавистного врага.
Но вот, широко раскрыв пасть, Солмир начал издавать какой-то тихий высокочастотный звук, который мешал Лилит сконцентрироваться на заклинании. Он иглой впивался в мозг, причиняя острую боль.
- Тебя мы уже наслушались! - голос Эрика прозвучал в тот момент, когда ненавистный звук прекратился. Эта передышка позволила графине сбросить полурастворившийся защитный барьер и избавиться от черной субстанции. Взглянув на противника, она заметила торчащий в его шее нож. Не изменяя своим привычкам, Фостер подкрался к врагу со спины и нанес удар. Однако американец не мог предугадать, что это не убьет противника. Не мог он знать и того, что Солмир чувствует "невидимок". Воин схватил Фостера за горло так стремительно, что Эрик не успел отпрянуть в сторону. Подтянув "невидимку" к себе, Солмир вновь разинул рот, чтобы обратить заклинание с черной субстанцией уже на Эрика. Однако не успел. Заклинание графини снесло ему голову, и тело убитого рухнуло на землю, подмяв под себя Фостера. Эрик с отвращение оттолкнул от себя обезглавленный труп, после чего посмотрел на графиню и спросил:
- Вас можно хотя бы на минуту оставить одну?
- Можно. Я бы и без вас справилась, - спокойно ответила Лилит. Затем, приблизившись к Эрику, она протянула ему руку, словно желала помочь ему подняться, точно малому ребенку. Фостер ухмыльнулся, и, поднявшись самостоятельно, кивнул в сторону главной дороги.
- Гопники тут покруче будут, чем в Купчино, - произнес он, с отвращением посмотрев на мертвеца и стирая с лица его кровь. – Интересно, что привлекло этого ублюдка? Золото? Или вы?
- Он – наемник, - ответила графиня, указав взглядом на обрубки вместо пальцев на руках Солмира.
- Забавно. Пока он душил меня, я этого не заметил. Ладно, возвращаемся к нашим... Да, кстати, пока я под впечатлением от ваших способностей, хочу спросить: может, вы еще и демонов изгонять умеете?
- А почему об этом спрашиваете вы? – губы графини тронула едва заметная улыбка. – А не месье Лесков? Вы видели Акану лишь мельком, и я сомневаюсь, что ее участь беспокоит именно вас.
- А у меня любовь с первого взгляда, - ответил Фостер. – Ну так, умеете или нет?
- Нет. Я могу призывать темных духов, но не изгонять их. Тем более, что здешние боги несколько отличаются от того, к чему я привыкла.
Затем чуть помедлив, Лилит добавила:
- Передайте месье Лескову, что, будь это в моих силах, я бы давно помогла Акане. Но только ради нее. Наши с ним отношения остаются на прежней стадии.
- Ну хоть где-то стабильность! - с иронией ответил Эрик и исчез из виду.
До дома Косэя графиня добралась без происшествий.
XLII
Последняя надежда
Завидев жилище Косэя, Лилит невольно ускорила шаг. Ей не терпелось поскорее исчезнуть из этого проклятого города, пока не началась заварушка. Однако в глубине души графиня впервые усомнилась, во всем ли ей было настолько плохо. В первую очередь, она подумала о Косэе. Он не был похож ни на кого, с кем ей доводилось встречаться прежде. Томные герцоги и графы навевали тоску и ощущение того, словно все ими сказанное уже было произнесено кем-то ранее. Вся жизнь во Франции походила на замкнутый круг: балы, сплетни, флирт, гонка за вниманием короля, а затем ночь в пустой постели, чтобы утром проснуться и начать все сначала. Косэй был другим. Он ничего не боялся, всегда говорил, что думал, и делал то, что хотел. Он не тратил время на болтовню, если хотел поцеловать женщину или убить своего врага. Этот человек состоял из сплошных крайностей и инстинктов.
