Лера Бородицки, психолог из Стэнфордского университета, провела любопытные исследования: сравнила, как говорящие на английском и китайском видят время в пространстве[51]. Ощущение времени должно быть универсальным – вот мгновение есть, а вот его уже нет, – оно не зависит от того, где мы живем, на каком языке говорим. Однако способ описания этого ощущения в каждом языке свой. Бородицки выяснила, что и говорящие на английском, и говорящие на китайском, рассуждая о времени в пространстве, прибегают к сравнениям с вертикальными и горизонтальными плоскостями.
Бородицки вставала рядом с испытуемым, показывала на точку перед ним и спрашивала: «Если эта точка символизирует сегодня, где, по-вашему, располагаются вчера и завтра»? В отличие от компьютерных тестов преимущество этого задания в том, что оно выполняется в трехмерном пространстве. Если человек представляет себя в «коконе времени» (как описывали некоторые испытуемые), то это легко показать. Затем следовали уточняющие вопросы: если точка перед вами символизирует обед, то где, по-вашему, располагаются завтрак и ужин? Если эта же точка – сентябрь, где август и октябрь? Выяснилось, что говорящие по-китайски – неважно, жили они на Тайване или в Калифорнии, – в восемь раз чаще англоговорящих располагали время вертикально, при этом ранние события помещали наверху, поздние – внизу.
Казалось бы, у такого различия есть вполне логичное объяснение. Согласно традиции, китайские иероглифы должны располагаться столбцами и справа налево. Однако в наши дни это не всегда так. Сегодня иероглифы все чаще располагают на странице горизонтально и слева направо. И тем не менее «вертикальное» представление времени преобладает. Даже те китайцы, которым никогда не приходилось читать тексты, записанные согласно традиции, все равно чаще – согласно эксперименту, в семь раз – располагают время в пространстве вертикально.
С одной стороны, выражения типа «время подкралось незаметно» или «время летит» частично объясняются нашим желанием придать языку живость, экспрессию. Мы употребляем их в переносном смысле. И все же то, как мы описываем время, может многое рассказать о нашем ощущении времени. Не в последнюю очередь – о его причудливости и изменчивости.
В большинстве языков – за исключением языка амазонского племени амондава, в котором нет отдельного слова для обозначения времени, – постоянно встречаются отсылки ко времени в категориях пространства или физического расстояния. Мы говорим «длинный отпуск» или «короткое совещание», однако редко выражаемся прямо противоположно, заимствуя язык времени для описания расстояния. Мы говорим «ускоряющееся время», как будто оно – физический объект в пространстве, вроде машины, однако не скажем «улица длиной в четыре минуты». Но как все это проясняет механизм нашего ощущения времени? Используем ли мы соотносимые со временем фразы потому, что они органично встраиваются в структуру предложения, или же такие фразы обусловлены особенностями нашего восприятия времени? Наш способ восприятия времени довольно мудреный, ход времени часто сбивает нас с толку, что находит свое отражение в языке.
