Искаженное время полностью

Будучи заложником боевиков в секторе Газа, корреспондент BBC Алан Джонстон ярко представлял себе время как реку или море. Он делал это намеренно, чтобы скоротать часы в заключении, когда заняться было нечем и оставалось только думать. Ментальные образы это та стратегия, которой психологи иногда обучают пациентов, помогая им справиться с непростой ситуацией, например, жить с хроническим заболеванием. Однако Алан придумал свой способ преодоления трудностей. Ему не с кем было перекинуться словечком, он понятия не имел о том, когда его освободят, поэтому неудивительно, что иногда у него возникали, как он скромно выразился, «минуты уныния». Но Алан – как и психиатр Виктор Франкл, сидевший в нацистском концлагере, – был твердо убежден: узника можно контролировать во всем, кроме его мыслей. И он решил, что будет сам управлять своим психическим состоянием.

Алану пришелся по душе образ реки – в то время как ничем не заполненные дни и ночи повторялись вновь и вновь по замкнутому кругу, течение реки означало постоянное движение вперед, подразумевая, что однажды все переменится:

«Я воображал себя плывущим в лодке по реке времени. Я знал, что однажды течение куда-нибудь меня принесет. Либо я состарюсь в заточении и умру, либо меня освободят. В любом случае что-нибудь непременно произойдет – я не буду жить так, как сейчас, всегда. Даже если мне суждено состариться в этих четырех стенах, река времени достигнет той точки, когда настанет конец. Будучи гребцом, я должен был периодически посматривать на горизонт, а не глазеть на проплывающий мимо берег, что замедляло ход времени. Я думал о том, что должен направлять лодку в спокойные воды – сохранять ум в спокойствии. Когда я тосковал, чувствуя себя несчастным, и размышлял о мрачных вещах, на реке поднимались волны, течение замедлялось, и приходилось поворачивать лодку туда, где спокойнее, где река времени бежит быстрее, обещая в итоге конец бедственного положения».

Еще до плена Алан читал о путешествии Эрнеста Шеклтона в крошечной спасательной шлюпке после того, как его корабль «Эндьюранс» оказался затерт льдами возле острова Мордвинова и пошел ко дну. Если уж Шеклтону удалось провести утлое суденышко по опасным водам океана и даже уцелеть после шторма, то и Алан выживет в своем «путешествии» взаперти. «Мне пришлось совершить в уме путешествие по бескрайним просторам моря и времени. Шеклтон стремился к маленькому клочку земли вдалеке, за горизонтом, а я стремился к тем мгновениям, которые тоже находились далеко-далеко за горизонтом времени, – к мгновениям свободы».

Он представлял, как плывет по «океану времени» на плоту из воображаемых бревен. Каждое бревнышко символизировало что-то хорошее: на здоровье Алан не жаловался, его не пытали – сектор Газа был тем районом, где пленников часто обменивали.