– Он думал, что недостоин её. Но не стоит вникать в это. Это их дело. Есть кое-что, что тебе знать не следует. Но, вот что я скажу: он любит твою маму. Для него никогда не существовало кого-либо другого, но мне пришлось заставить его осознать, что она чувствует по отношению к нему то же самое, что и он к ней. А теперь, видимо, я должен вытаскивать и твою голову из твоей задницы.
– Всё это трогательно, дядя Ди, но я не понимаю, почему ты считаешь, что мою голову нужно вытаскивать из моей задницы, – отвечаю я.
– Она работает в «ShadowBox», – прорычал мужчина.
Моё тело каменеет. Я слышу шум крови в своих ушах, а мои ладони сжимаются в кулаки.
– Не в моих силах заставить её бросить это, но она твоя. Она всегда была твоей. Я не видел, как она танцует. Хвала Христу. Потому что, если бы я увидел – ничто бы не остановило меня от того, чтобы стащить её со сцены, запихнуть в мою машину и оттащить к моей сестре. Я собираюсь поговорить с Пи и Коном – им нужно вмешаться в… если ты не сделаешь это.
– Я разберусь с ней.
Мой голос похож на низкое рычание. Я пытаюсь заставить своё тело двигаться, но мой мозг всё ещё пытается осмыслить услышанное.
– Вижу, ты зол, племянник. Обуздай это. Твои дела с Лив не должны идти по этому пути. Ты словно бульдозер ворвёшься туда и вытащишь её, но это всё, что тебе удастся сделать. Она выставит тебя прочь. Она похожа на свою мать.
Голос мужчины звучал мягче. Он принадлежал дяде Дейну, а не секретному оперативнику Дейну.
– Почему это должно меня волновать? Моя цель – просто вытащить её из этой грёбаной дыры, и убедиться, что Оливия не будет показывать своё грёбаное тело каждому отморозку в Лондоне.
– Тога мне всё ещё не удалось вытащить твою голову из твоей задницы, – выплюнул дядя Дейн.
– Ты знаешь мою ситуацию, и тебе прекрасно известно, что представляет собой моя жизнь. Ты знаешь, – подчеркнул я.
– Ты прав. Я знаю. Но я так же знаю и то, что жизнь коротка, и не стоит упускать ни единой грёбаной секунды, Айзек. Поверь мне.
Глядя вперёд, я молча ждал, когда дядя Дейн закончит свою речь.
– Айзек, ты знаешь Лив всю её жизнь. И она имеет отношение ко всему, что связано с тобой. Она не может оставить тебя в прошлом.
Дядя Дейн осторожно касается рукой моего плеча.
– Ты должен знать это.
Кивнув, я отвожу взгляд в сторону.
– Она моя кузина. Моя семья.
– И, если ты не начнёшь действовать – она ею и останется. Однажды ты откроешь глаза и поймёшь… Что она принадлежит кому-то другому, – мужчина пару раз хлопнул меня по плечу, а после отстранился, уходя вдаль по дорожке. Замерев и чуть обернувшись, дядя Дейн добавил: – Два дня, Айзек. А после я пойду и поговорю о Лив с Пи и Коном. Дай мне знать, что ты решил проблему, или… Или, если нет – её решу я.
Моё огромное тело приземляется на скамейку. Вздохнув, я принимаю решение. Сегодня вечером я пойду в «ShadowBox». Эта ночь – последняя, когда Оливия МакКенна снимает свою одежду для кого-либо. Слова «кроме меня» всплыли в моей голове. Но я заставляю себя выбросить эти мысли прочь.
– Чёрт, мне нужно держать это в тайне, – пробормотал я под нос.
Я рассматривала своё отражение в огромном зеркале. Мой взгляд порхал вверх и вниз, и снова вверх. Комплект из бюстгальтера и френч-кникерс[12] просто великолепен, и, несмотря на то, что он не предназначен для танцев на шесте – такой удобный и эластичный. В тот момент, когда Аллегро показала его мне – я поняла, что это как раз то, что мне нужно. Комплект так отличается от той синтетики, в которую наряжаются другие девочки. И, вися на шесте вниз головой, показывая свою грудь всем незнакомцам в зале – мне хотелось выглядеть максимально привлекательно. И этот тёмно-бордовый оттенок смотрелся просто великолепно на моей бронзовой коже, а сам факт того, что это кружево – сделал всё только более пикантным. Моё внимание переключается на туфли – чёрные, с высоким каблуком и открытым носком. Я купила их только из-за прикреплённых к ним лент. Мне всегда нравились ремешки, которые вились вокруг лодыжек к голени. Ленты на туфлях переплетались крест-накрест, а затем ещё раз, поднимаясь практически к самим бёдрам. Татуировки, покрывавшие большую часть моего тела, только дополняют общий вид. И я даже не сомневаюсь в том, что этот новый наряд произведёт фурор.
Люди говорят, что для того, чтобы выполнять эту работу, нужна уверенность. Лжецы. Дело не в уверенности. Дело в месте, что позволяет отпустить всё дерьмо, что тянет тебя вниз. И я нашла такое место. Но это не самое дно – оно ещё ниже. Стриптиз не принадлежит к числу тех вещей, которым, я думала, будет посвящена моя жизнь, но мне нравится эта возможность сбежать от реальности – это ощущение свободы, что даёт мне моя работа. Работай я в одном из западных шоу – мне пришлось бы танцевать по чьей-то программе. Не по своей собственной. Никогда по своей.
