Часовой, который явно уже знал, чем кончится беседа, шлагбаум заранее поднял, так что автобусы спокойно вкатились на территорию базы, которая больше всего походила на большой, просторный автопарк. Внешние укрепления — бетонный забор да колючая проволока сверху — не произвели на Максима впечатления. Видел он, как прыгуны и не такие заборы перемахивали. Правда, имелась пара вышек, на которых расположились пулеметчики. «Сейчас поможет, — подумал он, поневоле передразнивая Новосиба, — только сейчас и без них справиться можно. А будет ливень — на сколько мутантов у вас там патронов хватит?» Оставалось надеяться, что собственно здания или несколько зданий базы представляют из себя орешек покрепче.
Похоже, что так оно и было: автобусы остановились у пятиэтажного дома, чьи окна по всему фасаду были закрыты стальными листами, для света оставили лишь небольшие прорези. Двери — тяжелые, с массивными засовами изнутри, петли защищены… Вот это Максим оценил сразу, как только увидел. В здании отсидеться можно. Подумав о длительной осаде, он сразу вспомнил о воде и машинально задрал голову. Ему показалось, что сверху установлены то ли бочки, то ли целые цистерны.
— Ну все, выгружайся не спеша! — приказал Новосиб и добавил Дрону, потише: — Беги к Степанычу, пусть организует Лехе похороны, чин по чину, и за Папой Мишей присмотрит. Не надо его одного оставлять. Только скажи, чтоб не давил и оружие не забирал.
Больше никаких особых распоряжений не последовало. Спец довел пошатывающегося и кривящегося от боли майора до двери, внизу его приняли Толик и Максим. Не зная, что делать дальше, они отвели его в «курилку», как называли четыре лавки, поставленные вокруг ямы в земле, наполненной пеплом, мусором и окурками.
— Надо было еще пару рожков по карманам распихать, на всякий случай, — запоздало пожалел Толик, укладывая на колени автомат. — Лохи мы с тобой, Макс. А теперь они, смотри, все выгружают и пересчитывают.
— Вот и не досчитались бы ваших рожков. — Белоглазов почти уже пришел в себя, только на ногах стоял некрепко. — Новосиб приказал иметь с собой два, значит, больше брать нельзя. Не смейся, Толик, если за такими вещами не следить, всегда кто-то в нужный момент без боеприпасов останется.
— А вы действительно имеете какое-то отношение к средствам борьбы с вирусом? — спросил Максим. — Или я не так понял Новосиба?
— Не совсем так. И прости, больше я тебе ничего говорить не буду, не имею права. И не уверен, что буду говорить об этом с Новосибом. Очень уж он торопится за всех решать.
Новосиб, меж тем, отдал своим людям еще несколько распоряжений, не слишком-то дружелюбно покосился на расположившихся на скамейке и хотел войти в главное здание базы, но столкнулся в дверях с полным, краснолицым мужчиной. Мужчина дорогу уступать не стал и прямо-таки попер на Новосиба перетянутым портупеей животом.
— Вот я сейчас поведу своих людей в бой! — почти закричал он так, что всем было прекрасно слышно. — Поведу парней выковыривать этих червяков из их банок! Я буду класть людей, но я буду добиваться от них хоть чего-то! И добьюсь! Или мы ворвемся в бункер не считаясь с жертвами, или они хотя бы сдадут нам стратегические медицинские склады, ты понял?
— Ты скажи просто: «Я — клюв от воробья!» — почти ласково осадил его Новосиб. — Что с тобой, Клыкач?
— А надоело мне, что как в бой, так Клыкач со своими ребятами! А Новосиб катается туда-сюда, печенье из универсамов выгребает и аптеки чистит! — Толстяк сорвал с головы военное кепи, протер лысину. — Почему, пока одни умирают, другие тащатся, а? Почему мои парни меня об этом спрашивают?
— А кого же им еще спрашивать, Клыкач? Ты их командир. Ты их собрал, у тебя сплошь кадровый состав, ты истребовал себе технику, ты обещал открыть убежища… Вот они и спрашивают: а зачем нам умирать и убивать, если толку никакого? Дай пройти, у меня дела срочные.
— Нет, погоди! — Клыкач заступил ему дорогу. — Что, по-твоему, это все зря, да? Ты считаешь: пусть сидят там, да? А я вот танками буду громить их, я ребят за вертолетами послал, я еще и авиацию подниму, понял? Я достану их! А ты сдался, ты решил позволить им там жить, пока мы тут умираем, ты…
Новосиб, исчерпав терпение, рванул Клыкача за руку на себя, заставив развернуться боком, и мгновенно оказался у него за спиной.
— Сначала надо самим научиться выживать, а уж потом идти убивать эту сволоту! — сказал он уже из дверей. — И я сто раз говорил наверху: надо не за вертолетами и самолетами людей посылать, а надо шерстить все кварталы в поисках вирусологов, иммунологов и прочих не знаю там даже кого! А заберешься к ним под землю — сам же все и разворотишь! Ладно, что с тобой говорить…
Командир скрылся в дверях, и заволновавшиеся было люди Новосиба расслабились, уселись опять на сложенный прямо на асфальт груз. Автобусы уехали куда-то за здание. Клыкач, еще более злой и еще более красный, чем вначале, потоптался на месте, потом в сердцах плюнул и, на ходу доставая сигарету, подошел к курилке.
— Зажигалка есть у кого? — буркнул он. — Кончилась, черт, все у нас кончается.
