— Я созвонился с Кудрявцевым. На окраине Саратова, рассказал он мне, были в конце прошлого лета убиты старик и девочка: дед и внучка; старик — за орден, который висел у него на пиджаке, а девочка — заодно, чтобы свидетелей не оставлять. Как это водится сплошь и рядом, у официального следствия возник традиционный «висяк». И так бы все и поросло быльем, если бы не наш тамошний Шерлок Холмс — Гена Сомиков: вы все его должны помнить: он был на съезде — приезжал вместе с профессором Кудрявцевым. Так вот: Гена узнал про убитых дедушку со внучкой из местной газетки, тут же насторожился и отправился искать семью погибших. Нашел, стал выяснять что к чему. Очень быстро размотал все это дело, сразу начав свое следствие с ордена: на пиджаке старика в морге ордена не оказалось, и это навело Гену на подозрения. Он узнал вскоре, что старика и ребенка убили местные наркоманы, чтобы загнать орден скупщику советских наград и приобрести «дури» — так они наркотики свои называют. Гена нашел сперва орден по объявлению, затем скупщика; через него зацепил одного из шпаны. Прикинулся мелким распространителем кокаина, вошел в доверие. Скоро выяснил все подробности: кто что предложил, кто бил, кто добивал, кто в сторонке стоял, ну и… Гену мне вам расписывать не надо, но тут, надо вам доложить, ребята, он сам себя превзошел; представьте себе: наказал всех разом. Назначил шпане встречу на пустом берегу Волги, в укромном месте, скормил им наркотиков на халяву — якобы дегустационная партия, дождался пока они «отчалят», да и хладнокровно утопил их всех одного за другим: деловито, аккуратно, без спешки и без эмоций — как крестьянин на пахоте. Лично мне сокрушался при встрече: «Волгу испоганил, Андрей Егорович, а что поделаешь: приходится и ей терпеть, бедной, раз такое время гнилое пришло». Вот это парень! Хотя, с другой стороны, Гена просто выполнил обычную нашу с вами работу, только в стахановском темпе и в невероятном масштабе. Поставил рекорд производительности, так сказать.
Однако, повесть моя о другом. В рассказе Кудрявцева меня зацепила одна фраза, а именно, что семья этих несчастных людей как раз собиралась эмигрировать в Германию, предоставившую незадолго до этой трагедии главе семьи, поволжскому немцу Аугусту Бауэру — этому самому убитому наркоманами старику — вид на жительство. Со смертью Бауэра выезд в Германию для остальных членов семьи закрылся. Всё у них пошло прахом со смертью деда: хоть ложись и помирай — сказал мне Кудрявцев. И это оказалось правдой: семья приехала из Казахстана, а Россия целый год тянула с гражданством; прописки, соответственно, тоже у них не было и до сих пор нет, ну и дальше по цепочке: работы нет — денег нет — жилья нет — жизни нет. Мужик — то есть зять покойного деда — тот уже землянку рыть собрался где-то возле кладбища, чтобы на зиму «во сыру землю переселиться…», — как мне профессор сказал. Он же, Сергей Петрович, и обратился ко мне с ходатайством, чтобы мы для этих несчастных людей из нашего фонда материальную помощь выделили, по возможности.
Вот тогда мне и щелкнула в голову мысль, довольно дикая в первую секунду… «А почему бы и нет? — подумал я. Но такую сумасшедшую идею можно было только на месте проверить — не с Кудрявцевым же мне ее обсуждать было? Вот я и поехал: передать людям материальную помощь лично, а заодно и посмотреть на месте что к чему, а там видно будет… И Элечку взял с собой: во-первых, оставлять ее не хотелось, а потом и отвлечь требовалось, постараться тоску ее развеять: поехали, мол, полюбуемся на великую реку Волгу. «Вот будете в школе проходить про Волгу — а ты уже была там, сможешь живые впечатления описать, а не по книжке пересказывать». Кивнула, согласилась.
Перво-наперво навестили мы с ней Сергея Петровича Кудрявцева, с его помощью нашли потом Гену Сомикова, и уже Гена отвел нас к семье Аугуста Бауэра — погибшего старика.
