И открылась мне история, товарищи вы мои дорогие, от которой кровь стынет в жилах по сию минуту. Семья в прошлом, девяносто шестом году уехала из Казахстана под тамошний лозунг «Казахстан — для казахов!». После развала СССР депортированные в Казахстан немцы и русские сравнялись там в антиправах: все стали там чужие, кто не казах. Шантажи, угрозы. И продали мои Бауэры-Ивановы за бесценок свой дом, и подались на Волгу, на родину Аугуста Бауэра, в Саратов. В свою деревню, откуда семью Бауэров когда-то изгнали при депортации, Аугуст даже и не сунулся, чтобы душу не рвать: там, в его отчем доме уже полвека другие люди живут. Хотел Аугуст где-нибудь в Саратове приткнуться, со временем отстроиться надеялся: все у них в семье грамотные, работящие, с образованием, с честью, с достоинством — хорошая семья, хорошие люди. Пошел Аугуст по инстанциям, а ему на уровне местных властей — тезис в лоб: «Немцы — вон! Немреспублики вашей нет давно: мотайте в свою Германию: там ваших всех теперь берут». Спасибо на добром слове. Сняла семья кое-как квартиру, потом деньги кончились. Переселились в барак без стекол. Работу искали все время — хотя бы что-нибудь. А нет работы. Ничего уже нет в стране Советов: ни предметов, ни советов — все уже вынесли, поделили, сломали, бросили. Ни для кого не было уже ничего хорошего — не только для этих гонимых бурями российских немцев. И правильно кричали им чиновники: «Нету вашей немецкой республики давно». Но только и российской республики тоже уже «нету», оказалось. Первую разогнали в сорок первом коммунисты, другую завалили в девяносто первом — уже вместе с коммунистами… Однако, прошу прощения: снова я отвлекся…
В общем, подобрался к людям голод. А чиновники с гражданством тянут, взятку ждут. А денег на взятку нет; А им поэтому вместо гражданства лишь ценные советы дают в городской администрации: «Вы по паспорту казахи, вот и езжайте к себе назад в Казахстан. Там вас обязаны принять». Проваландали их так целый год, на параграфы разные ссылаясь, а тут следующее испытание на них навалилось: барак, в котором они ютились, кто-то под снос купил — то ли крокодиловую ферму строить собрался, то ли новомодную баню для бандитов под названием «аквапарк». Бауэры мои — снова на улице. Дед с орденом Трудового Красного Знамени и с медалью «За освоение целинных земель» на груди — опять по инстанциям бросился, со слезами: «Спасите, мы же свои, я из Елшанки родом, дом наш там еще стоит». Ответ один: «Немцы — вон! Русские — вон! Все — вон! Неприемный день. Приходите через сто лет…». И жадные глаза на карман: не оттопыривается ли на нужную ширину? Нет, не оттопыривается. Значит — «Пошли вон!». Сволочи, короче! Страна чиновных сволочей сверху донизу.
И перекрестил тогда старый Аугуст Бауэр всю эту блатную малину по имени «Новая Россия» широким крестом, собрал последние крохи, продал медаль свою целинную и поехал в Москву, в германское посольство. Вернулся с анкетами, заполнили, отослали, стали ждать. Между тем семья — дочь с мужем и двумя детьми и сам Бауэр — в кособокий лодочный сарай перебрались на берегу реки: снесли таки их барак. И вот через пару месяцев благая весть к ним приходит: Германия их принимает! И предписание в конверте: старшему Бауэру с такими-то документами на руках быть такого-то октября в Москве, в посольстве, для прохождения языкового экзамена и оформления выездных бумаг. Радость с горем пополам, короче говоря. Но не успели даже и порадоваться наши Ивановы-Бауэры, как неделю спустя пошли дед с внучкой к Волге: посмотреть еще раз на реку, запомнить ее получше напоследок. Ушли и не вернулись. Вот так-то вот…
Только дочь отца и ребенка своего похоронила — тоже легко сказать, не правда ли? — , как к их лодочному сараю, куда они после барака поселились, комиссия городская является: и его сносить пора пришла. Как же: Россию отстраивать надо, очередной бордель или казино на берегу реки возводить — причем обязательно с видом на водохранилище, как у белых людей… Чтоб все грязные флаги мира в гости были к нам… Тьфу!..
Там, в сарае том, Гена Сомиков и отыскал их. Туда же и мы с Аэлитой пришли беседовать. А когда я обо всем порасспросил их, едва живых от горя и голода, да все узнал в подробностях, то уже не раздумывая предложил им свои услуги: я знаю немецкий, смогу пройти комиссию на знание языка и немецкой культуры, и вывезу их в Германию вместо старого Бауэра, буду их «паровозом». Только придется им в этом случае признать меня за Аугуста Бауэра, а Аэлита должна сделается Анной по документам: дочкой Людмилы Ивановой, внучкой старого Бауэра. Вкратце рассказал я им и про Элину беду. Долго они не могли сообразить, что я им такое предлагаю: «А как же паспорт? А как же справки? Ведь это же нечестно! А что будет, если нас разоблачат?». — «Как, — спрашиваю, — нас разоблачат, если вы к антрагу своему никаких фотографий не прилагали? Значит, никто там в посольстве не знает как настоящий Аугуст Бауэр выглядел. А все остальные вопросы — с паспортом и биографией — это уже мои вопросы…
