— А кстати… Какое, однако, величественное зрелище являет собой Большой рейд. Могу я рассчитывать на помощь флота?
— Любопытно, как вы это себе представляете? — Бубнов оторвался от своего занятия. — Глубина не позволяет подойти к Перекопскому перешейку. Обстреливать издали бессмысленно. Снаряды будут достигать берега на пределе. И только. Вдобавок, началось замерзание…
— Все же, Александр Дмитриевич, что-то мы можем…
Игнорируя замечание комфлота, Бубнов не мигая глядел в прыгающий кадык командира корпуса.
— Наконец, у нас почти нет угля. Неполадки в механизмах…
— Какие же это?
Густые брови начштаба флота насмешливо приподнялись: а вы, мол, еще и в судостроении что-то смыслите?
— Господа, я вынужден вас призвать… — неожиданно по-хозяйски твердый голос Ненюкова разгладил тревожно собранные морщины генералов. — Полагаю, отряд каперанга Машукова сумеет обезопасить Третий корпус от морского десанта красных.
Бубнов демонстративно пожал плечами. В конце концов, командующий не он.
— И последнее… тыл, — закинутая нога Слащова глухо билась носком в круглую ножку стола. — Моим солдатам небезразлично, что у них за спиной. Прежде всего — большевики… Владимир Федорович, что можете сказать? Вас, как коменданта крепости Севастополь, Шиллинг назначил начальником моего тыла.
Субботин поднял голову:
— Да пока вроде тихо… листовки, конечно, появляются… но стрельбы особой не слыхать. Рабочие… кто ж их знает… ручаться нельзя: голод, половина фабрик стоит…
— Я их повадки знаю достаточно. Умеют пользоваться каждым нашим промахом. Поддерживают даже враждебные себе элементы, лишь бы разить главного противника — нас. Имею в виду зеленых, банды дезертиров…
— Такие появились… рассеялись по деревням, грабят…
— И в ближайшую неделю-две появится еще больше. Что предпринимаете?
— Ну-у, ловим…
— Ловили бы, имей большие отряды, а то так… — вялая реплика Лебедевича-Драевского остановила Субботина.
— Ну вот что, — кулак Слащова тяжело лег на зеленое сукно. — Отряды для ловли дезертиров усилить. Крым от банд очистить. Рабочим дать паек. Всем. Повинности крестьян уменьшить. Особенно, подводную. Ни перед чем не останавливаясь, давить в зародыше любое выступление против защитников Крыма. Кого надо — повешу. Далее. Гостиницы забиты дезертирами. Даже форму не сняли, сволочи. Пьют, куролесят. Каждый норовит побольше награбить и сесть на судно или раствориться среди незнакомого населения. Легко из Крыма уехать?
— Ну как сказать… — Субботин развел руками. — Визу получить в иностранном консульстве… обычное дело…
— Прошу немедленно издать приказ. За вашей подписью и моей. Мужчинам, помимо прочего, получать разрешение на выезд в комендатуре. Предъявлять документы, почему не в армии. Дезертиров и всех годных к строю — ко мне на фронт.
— Наверное, можно что-то сделать… Иностранные суда заходят только в Севастополь, Керчь и Феодосию.
— Жду от вас максимума работы.
Слащов поднялся. На этот раз окончательно. Взялся за витую бронзовую ручку, не оборачиваясь, отчеканил:
— Защиту Крыма беру на себя!
Ответом было угрюмое молчание…
— …Во-он, полюбуйтесь, — Бубнов, подозвав комфлота к окну, кивнул на памятник Нахимову. — Ну и гусь!..
Внутри низкой чугунной ограды, у самого подножья гранитного пьедестала, застыла высокая фигура Слащова. Из белой бурки каменно торчала круглая, покрытая редкими светлыми волосами голова.
— М-да…
— Полагаю, красные не шибко об него споткнутся… Кстати, Дмитрий Всеволодович, получена радиограмма из Лондона: линкор «Мальборо» вышел с восемнадцатью тысячами тонн угля.
— Ну и слава богу!
— Я поставлю его на разгрузку куда-нибудь за Карантинную… подальше от глаз…
— Да-да, займитесь.
— Как здоровье Марии Ивановны?
— Благодарю, лучше. Будете вечером в Собрании?
…Лист бронзы, ввинченный в полированную поверхность гранитного пьедестала подле поверженного флага Осман-паши, намертво приковал немигающий взгляд Слащова. Знаменитый приказ Нахимова, отданный накануне Синопского боя. Бронзовые буквы плясали, отзываясь где-то внутри глухой похоронной скорбью. Смысл их не доходил. Оттого скорбь разрасталась еще больше, выедая живую душу. Сжал до боли зубы — в глазах прояснилось:
Е г о приказ. О н, в бронзе, вчера был «совершенно уверен». А он, во плоти? Сегодня? В том, что кто-то из «гг. командиров» «сделает свое дело»?.. Так вот она где… разница меж ними… пропасть…
— Ваше превосходительство! — от «Гранд-отеля», размахивая полами серой черкески, бежал Фрост. — Ваше превосходительство, на вокзале ждет поезд, а у гостиницы — автомобиль. Наш «Руссо-Балт» десятого года… И где только они откопали такое старье…
Поезд мчался на всех парах.