— Рады вас видеть, Яков Александрович, с приездом, — Лукьянов церемонно обернулся к остальным. — Господа, позвольте представить: генерал-майор Слащов, командир Третьего армейского корпуса. Наш с вами защитник, так сказать… Генерал-лейтенант Субботин, Владимир Федорович, комендант крепости Севастополь…
В углу, кряхтя, выбирался из глубокого кресла генерал-лейтенант, заметно расплывшийся, стриженный под бобрик. Профессор Субботин. Известный фортификатор. Герой русско-японской.
— Вице-адмирал Ненюков, Дмитрий Всеволодович, командующий Черноморским флотом…
Вице-адмирал, каменно сидевший в противоположном конце стола, чуть склонил крупную седую голову.
— Начальник штаба флота контр-адмирал Бубнов, Александр Дмитриевич…
Облокотившийся о подоконник начштаба, плотный, обритый наголо коротыш, щурясь, откровенно разглядывал вошедшего: удивили нежно-голубой гусарский ментик с куньей опушкой, расшитый серебряными вензелями, и заправленные в высокие кавалерийские сапоги красные брюки.
— Генерал-майор Лебедевич-Драевский, Федор Дмитриевич, начгарнизона Симферополя.
Названный оставил в покое макет брига под синими парусами. Густо разлитая по морщинистому лицу желтизна выдавала больную печень.
— Рад, господа, нашему знакомству.
Неловкое замешательство. Хозяева, исподтишка переглядываясь, туго соображали, как следует расценивать странную выходку с буркой и явившийся под ней диковинный наряд. Просившиеся наружу усмешки подавлял блеском золота и белой эмали болтающийся на шее командира корпуса крест ордена святого Георгия 3-й степени. Такой высокой наградой никто из них похвастать не мог. Не менее внушительно гляделись на левой стороне груди крест 4-й степени и на правой — крупный, с утиное яйцо, серебряный венок выпускника Николаевской Академии Генерального штаба.
— Господа, прошу садиться, — Лукьянов засуетился, расстилая по зеленому сукну потрепанную карту. — Разговор очень серьезный: оборона Крыма. Прежде всего надо бы…
— Прежде всего… простите великодушно, Иван Васильевич, — Бубнов выдержал паузу, пережидая, пока перестанут елозить по паркету ножки тяжелых стульев. — Хотелось бы знать, какими, собственно, силами располагает генерал-майор Слащов. Третий корпус — это, знаете, как-то мало о чем говорит…
Бледное лицо Слащова болезненно передернулось.
— В тылу названия войсковых частей всегда как-то мало о чем говорят… Впрочем, извольте. Тринадцатая пехотная дивизия — восемьсот штыков, Тридцать четвертая — тысяча двести штыков, Первый Кавказский и Славянский полки — по сто штыков, Донская бригада — тысяча шашек, Чеченский полк — двести шашек, конвой штакора — сто шашек. Всего две тысячи двести штыков и тысяча триста шашек. Или около того. Двадцать четыре легких и восемь конных орудий.
— И именно вам Шиллинг приказал принять оборону всей Северной Таврии и Крыма?
— Директивой от тринадцатого декабря, если угодно.
— Но ведь это же… — Субботин беспомощно оглядывал из-под припухлых век недоуменно вытянувшиеся лица генералов.
— Совершенно нереально, — Слащов закинул ногу на ногу. — Фронт Северной Таврии тянулся полукругом в четыреста верст. Прорыв в одном месте привел бы красных к перешейкам раньше моих частей. Им пришлось бы бежать с красными вперегонки. И только для того, чтобы подвергнуться неминуемому поражению. Я сразу принял решение Северной Таврии не оборонять и до Крыма в бои не вступать.
— Шиллинг согласился?
— Да.
— А главком?
— Не сразу.
— И где же сейчас ваш корпус?
— Бригада Тридцать четвертой должна сегодня-завтра подойти к Николаеву, другие части — к Мелитополю.
— А красные?
— Вышли к Азовскому морю в район Мариуполя и Бердянска.
Остался последний вопрос. Все ждали, кто задаст.
— Простите, Яков Александрович, — Ненюков неторопливо подыскивал слова. — А у вас не сложилось впечатление, что Ставка по примеру прошлых лет смотрит на Крымский полуостров как на территорию… э-э…
— Приговоренную к сдаче, — утвердительно отчеканил Слащов. — Все говорит именно за это. Назначенный сперва сюда же Второй корпус Промтова получил приказ базироваться на Одессу. Вдобавок у меня отобрали Терскую бригаду Склярова — туда же. Ценою гибели центра Деникин рассчитывает задержать красных на реках Дон и Буг. Будущее наступление сложится маневром флангов по внешним операционным линиям и заставит красных бросить осаду Крыма или очистить его, если займут. Я же считаю, что центр должен выстоять… чтобы поддержать фланговые удары. Деникину дал слово. Посему на оборону Крыма смотрю не только как на вопрос долга, но и чести.
Водянистые глаза Бубнова выразительно закатились под лепной потолок.
— С чего думаете начать? — Лукьянов поспешил отвлечь Слащова, нехорошо уставившегося на подвижную физиономию начштаба флота.
— Со знакомства с вашим планом обороны и имеющимися фортификационными сооружениями.
Все воззрились на Субботина. Лукьянов — с растущим беспокойством, Бубнов — чуть кривя усмешливый рот.