— Приказ тылу, — Слащов подошел к ожидавшему адъютанту. — На фронте льется кровь борцов за Русь святую… А в тылу происходит вакханалия! Пиши, пиши… Вак-ха-на-ли-я. Ловчилы, даже офицерского звания, пьяными скандалами позорят имя добровольца. В особенности отличаются чины дезертировавших с фронта частей. Все это подрывает веру в спасение Родины и наш престиж. Вдобавок спекуляция охватила все слои общества. Между тем забывшие свою честь, видимо, забыли и то, что наступил серьезный момент и накатился девятый вал и что борьба идет не на жизнь, а на смерть России…
Испарина пробила генерала. Сбросил голубой ментик, остался в мятой батистовой сорочке, перекрещенной на спине широкими тканого шелка оранжевыми помочами.
— Для поддержки фронта мне необходимо оздоровление тыла… — Вышагивая длинными голенастыми ногами в лаковых сапогах с серебряными шпорами, жестикулировал в такт словам. — Приказываю гарнизонным начальникам опечатать все винные склады и запрещаю азартную игру. Повторяю и разъясняю… мне генералом Шиллингом приказано удержать Крым — я это выполню во что бы то ни стало, и не только прошу, а заставлю всех помочь мне. Мешающих же этому сопротивлением, индифферентностью… написал?.. из-за корыстных целей и наносящих вред борцам за Русь святую говорю заранее… Упомянутая бессознательность и преступный эгоизм к добру не приведут. Пока берегитесь!.. А не послушаетесь… не упрекайте за преждевременную смерть.
Встал как вкопанный посреди комнаты. Хлопая по впалому животу подтяжками, глядел в никуда остекленевшими глазами. Солнце, пробившееся в боковое окно, запалило костром красные суконные бриджи с золотым галуном по шву.
— Всем газетам! — повторил он, стягивая со стола за рукав гусарскую куртку. — И паровоз!.. На Мелитополь. Навстречу войскам…
Опять застучали под ногами колеса. По проводам опережал грозный окрик: «Зеленый!» Слащов вышагивал с попугаем на плече. Обстановка привычная, ничто не отвлекает.
«Тыл, тыл, тыл…» — напоминают стыки.
Тыл леденит душу. Не очистит от дерьма, не наведет порядок — Крым не удержит… Дорога! Дорога на Юшунь! Становая жила. На инженера Измайловского можно ли положиться? С виду энергичный. Молодой, главное! Приказал снимать запасные пути на акмонайской и евпаторийской ветках. Пусть черепашьим шагом, но составы подкатывать к войскам. Лишь бы обойтись без подвод местных крестьян. При одном только упоминании этого вида транспорта генерала бросало в дрожь. На Екатеринославщине хлебнул…
И все же с каждым полустанком, промелькнувшим за окном, путы, связывавшие с тылом, слабли. Уже не так остро ощущалась дорожная разруха, не били по сердцу толпы оборванцев из бывших добровольцев, готовых вот-вот превратиться в шайки грабителей, угасала злость на нерасторопных и просто непригодных начальников гарнизонов, стирались из памяти лица севастопольских «пней». Кого помнил — так капитана Орлова. Глубоко засело в душу «молодое офицерство». Чуял, сила немалая. Втайне надеялся опереться на ту силу, прибрать ее к рукам… возглавить. Намек проскользнул в словах ночного визитера. Роль вожака у князя Рома́новского — явно ширма. Пожалел, что как-то не так обошелся с Орловым, не пригрел, не подпустил ближе…
— Тяжел ты, Петро… Отъелся.
Вкинув попугая в клетку, присел к столу, покрытому картами. План обороны Крыма в нем созрел; невыброженные мысли, так напугавшие крепостное начальство, уже обрели плоть. Основная идея — активная оборона, то есть контратака. Ни в коем случае не сидеть в окопах. Расстроенные войска не выдержат зрелища наступающего противника. Враг силен, численно превосходит; известно, в 13-й армии красных четыре стрелковых дивизии и, предположительно, три кавалерийских. А если брать во внимание, что красные дивизии девятиполкового состава вместо четырех в добровольческих, то, ей-богу, есть от чего прийти в уныние. Атаковать… только атаковать! На перешейках, в тесноте, во фланги, не дать противнику развернуть все силы.
Перепроверил утренние пометки на десятиверстке, остался доволен. Ничего не захотелось исправить. Да и что придумаешь! Позиции как на ладони. На Сивашах зимой легче обороняться, нежели брать их. Перекопский перешеек и Чонгарский полуостров — вот они, ворота. Входи! Еще… Арабатская стрелка. Три участка фронта. Арабатскую косу закупоривают кавказские стрелки полковника Беглюка; крымский берег по Сивашу от чонгарской дамбы до аула Мурза-Каяш — бригада 13-й дивизии генерала Андгуладзе; далее по перешейку до Черного моря — дивизия генерала Васильченко… Всех остальных — в район Джанкой — Богемка — Воинка. На Чонгарском полуострове и Перекопском перешейке — одно охранение… Сколько?.. Чонгар — полсотни, Перекоп — сотня, не больше… Хватит. Части держать в домах возле позиций и выводить только для контратак. На позициях — часовые, пулеметы и… все. М-да, с охранением на двадцать верст впереди… Несколько экстравагантно… Ну и война — все академии летят к чертям!