Контрнаступление на Ново-Алексеевку началось час назад, от Салькова. Как обычно, двинулись первыми бронепоезда, друг дружке в спину, трамвайным способом. Пехота набилась в открытые площадки. Обок, переваливаясь тяжело на кочках, со страшным рокотом ползли танки. Танки средние, французские «Рено»; было их всего три исправных. Три и бронепоезда. По бездорожью, заросшей бурьяном равнине, слегка прибеленной снежком, выпавшим ночью, валили конники. Конница перегоняла технику.
Расставив голенастые ноги, в неизменной белой мохнатой бурке, Слащов торчал на плоской орудийной башне среднего бронепоезда «Москвич». Простому глазу конные чеченцы и кубанцы в черных бурках чудились отсюда вороньей стаей, перелетавшей по «баштанам»-бахчам. Наводя бинокль на показавшиеся голые сады Ново-Алексеевки, он с замиранием вслушивался в моторные выхлопы танков. Ненадежная техника; черт дернет еще остановиться посреди поля. Не догадался гнать вслед запасные артиллерийские уносы — вызволить из беды, втащить на платформу.
Версты за две от станции полохнул из морских орудий головной бронепоезд «Иван Грозный». Слащову видать: на башне, как и он сам, маячит капитан Мезерницкий. Взрывы черно запустились у вокзала и околицы. Вглядевшись, различил на желто-сером выгоне темные комочки.
— Драпают! Драпают! — вытанцовывал за спиной адъютант.
У генерала накатилась слеза. Вот он, его час, пробил! Разгромит под Ново-Алексеевкой красных. Остановится и та их колонна; вчера воздушный разведчик обнаружил-таки ее. Да, до двух дивизий, с пушками и обозами, правятся на Перекоп. Симферопольцы и феодосийцы поспеют к перешейкам. А главное — взбодрятся уставшие войска, загудит тыл…
Вернули Ново-Алексеевку бескровно, как и оставляли. Красные передовые части — без артиллерии, налегке. Ничего им не стоило просто отшатнуться от железнодорожной насыпи, оставив теплушки, и исчезнуть в одичалом поле, в балках. Воздействовала на противника шумная демонстрация всех родов войск: палили бронепоезда, ползли танки, накатывалась конная лава, а у самого селения сыпанули с площадок волынцы со штыками наперевес…
Было отчего встревожиться большевистскому командованию. Не успел Слащов отогреться на вокзале, в аппаратной, доложили о замеченном движении противника у Геническа — от Азовского побережья; показались цепи и со стороны сел Ново-Дмитриевка и Рождественское, с левого фланга. По проводам полковнику Морозову пошел приказ выдвинуться навстречу красным в направлении Аскания-Нова и задержать их.
— Ваше превосходительство, может, отойдем обратно в Сальково? — предложил Мезерницкий, срывая с вешалки меховую бекешу. — Через пару часов стемнеет… Разберут полотно… Останемся как на привязи.
Слащов взглянул на часы-ходики, муторно тикавшие на грязной стенке, сверил со своими серебряными. Время к пятнадцати. Что-то удерживало его, не хотелось оставлять натопленную аппаратную. Надел шапку, накинул уже бурку — застучал аппарат. Телеграфист, худой до зелени, чахоточного вида тавричанин с хрящеватым носом, испуганно покосился. Подошел, вырвал у него конец ленты; распрямляя и отсмыкивая ее из рук телеграфиста малыми отрезками, читал. Генерал Васильченко из Юшуни через Джанкой сообщает: полковник Морозов со своими казаками выдвинулся навстречу красным к Аскания-Нова… Ага, вот! Наконец-то! Обнаружилась пропавшая бригада 34-й дивизии — симферопольцы и феодосийцы, подходит к Преображенке… Форсированный марш удался. Оказались даже ближе, чем предполагал.
Отлегло от сердца.
Генерал отдал приказ грузить на платформы танки и уходить…
Неделю спустя красные обложили перешейки. Назревал первый бой за Крым.
Лопатками ощущает Ворошилов усталость. Не скажет, сколько гнется за столом. Строчки сливаются в глазах. Лень вытащить из поясного карманчика часы. Полночь уже была… Понимает, не хватает каких-то важных, сильных слов.
Да, Донбасс позади, за спиной. Что принесет его землякам… рабочему классу новый год, двадцатый? Уже принес! Освобождение… Освобождение от власти проклятого Деникина и его… своры… капиталистов, помещиков, генералов. Никогда хищные лапы капиталистов не коснутся нашего добра… Пролетарского достояния… донецкого угля… Донецкого бассейна! Никогда больше не обагрятся рабочей кровью наши рудники и заводы.
Вы пережили, товарищи, тяжелое время, страшное… Деникинская свора, сильная поддержкой Антанты, поддержкой всех врагов трудового народа… поражала нас… наши полки, угнетала вас на рудниках и заводах. Деникин тогда собрал всё… золотопогонное офицерство… и обманутое трудовое казачество Дона и Кубани… Обрушился всей силой на Красную нашу Армию.
Мы принуждены были отступать… оставили всё, чтобы сплотиться, создать мощную… силу… Пролетарскую силу! И мы вернулись. И теперь мы сильны… сильна наша Красная Армия… сильна как никогда! На поражениях она научилась побеждать. Всколыхнулась вся рабоче-крестьянская Республика. Все встали на защиту от врага, несущего насилие и… цепи.