Не сдержал нетерпения Тимошенко.
— Помилуйте, Степан Андреевич… достаточным считаете… Шестой и кавбригады соседей? А Донской корпус? Мамантов из Алексеевки неизвестно куда ударит, по чьим тылам… Девятой, на Новочеркасск? А может… Конной?
— На Мамантова есть Четвертая!.. — вступился командарм, жестом утихомиривая напористого начальника дивизии.
— Да, у Четвертой складывается на сегодня выгодное положение. Тракт Аграфеновка — Нахичевань как бы… коридор меж кубанской конницей и донской. Пусто до самого Тузлова! И бить можно выборочно… по Топоркову и по Мамантову. С флангов, а то и с тылу. Выводим из резерва и Одиннадцатую. Обозначился сильный узел сопротивления в районе действий Двенадцатой стрелковой — станция Синявская, Мокрый Чалтырь, Султан-Сала, Крым. Тут уперлась Дроздовская дивизия. Одиннадцатую целесообразнее кинуть на Султан-Сала.
— А может, все-таки… на Генеральский Мост? — неуверенно предложил командарм, вглядываясь в свой планшет на коленях.
— Прикидывали, Семен Михайлович, — помотал головой Зотов. — Двенадцатая вовсе без конницы… А тут оперирует кавбригада генерала Барбовича.
— Как вы, Климент Ефремович? — командарм посмотрел на члена Реввоенсовета.
— Согласен с начальником полевого штаба. Поторапливаться вот только надо… Уже шесть! Когда это Матузенко получит распоряжение…
Правда, за окнами посерело.
Падение столицы белого Дона Новочеркасска склонило исход борьбы на ростовско-новочеркасском плацдарме в пользу красных. Нависла угроза над оборонявшимися по речкам Тузлов и Самбек; командование и войска потеряли веру в неприступность своих укреплений. Трезво оценивая обстановку, генерал Сидорин — руководитель обороны плацдарма — среди бела дня отвел все казачьи войска, конную группу Мамантова и кубанские сводные части Топоркова, за укрепленные позиции; засветло еще конница успела отойти по переправам Аксайской и Нахичевани на левый берег Дона.
В низовых левобережных хуторах станиц Багаевской и Манычской уже собрались остатки Донской армии, разгромленной под Новочеркасском. Униженный, раздавленный бессилием, донской казачий генерал искал оправдания: подурнела погода, навалившаяся оттепель нагонит туманов, дождей, вскроется Дон…
Оборона Ростова полностью легла на плечи Добровольческому корпусу…
Начдив Тимошенко с седла оглядывал вчерашние места, ископыченные, заваленные повозками, кухнями, трупами людей и лошадей; среди его конников, заметно, попадались и кубанцы. Ночью казаки не подобрали своих, да и не до того было, так же устали, валились из седел, искали, где бы притулить голову…
Нынче 8 января — срок взятия Ростова. А впереди еще укрепления — Генеральский Мост. И название же! Придумал кто-то. Проезжала, видать, какая-то персона; для нее устраивали переправу через Тузлов. Хоть бы поглядеть, что там за мост; речка не ахти широкая. Так, бревенчатый мосток на сваях с перекинутыми плахами. Сколько их осталось за спиной, прогудевших под копытами! Если начать отсчет от Царицына…
Щурясь на серое, волглое небо, сверился по часам. Девять без каких-то минут! Завертелся в разогретом седле. Коробило необычное безмолвие и безлюдье. Полтора десятка верст отмахали от Чистополья. Вон и знакомый курган. Осталось до Генеральского Моста всего ничего, верст пять. Не встречают! Хитрость? Засада в балке? Уж давно бы дозорные махали шапками. Ни пятнышка по высоткам. Тишина, паркая, душная, до звона давит в ушах…
Ага, замаячили! Трое? Четверо? Вскинул бинокль. Да, четверо. По белой высоченной терской папахе угадал взводного разведчиков. Странно, не помахали шапкой — знак изготовиться. Скачут наметом. Это еще что означает?..
— Кругом ни лялечки!.. — издали прокричал разведчик, спыняя взмыленного, вымотанного коня; взгляд начдива живо снял с него разухабистость, привел в форму: — Товарищ начдив!.. докладую… Скрозь по выгону и по балкам пусто! До самых генеральских садов. Нигде… конницы! Балочкой доскакували до хутору… Из окопов секанул «максимка»…
Тимошенко в недоумении повернулся к военкому:
— Ты, Павел Васильевич, не подскажешь… что бы такое означало?
Разминая бритый синий подбородок, Бахтуров не отрывал настороженного взгляда от чистой кромки степи.
— Подсказки ждешь… Ты вот, Семен Константинович, обращаешься к комиссару… когда нужда, когда не видишь чего-либо… впереди. Зато ежели видишь… И не почешешься.
— Вижу… так и сам разберусь.
Начдив натянуто усмехнулся; не желал затевать с военкомом разговор, совсем недавно ставший у них «открытым». Понимал, Бахтуров жалеет о прошлом; с Апанасенко они сработались, жили душа в душу; какой бы ни был взрывной бывший начдив, военком имел к нему ключик, как бы даже и верховодил. Попытался Бахтуров взять верх и над ним, Тимошенко; неудачно попытался. Ответил ему откровенно: назначили его, мол, в дивизию к о м а н д о в а т ь, а не с о в е щ а т ь с я. Добро, не затаил военком — так вот изредка «освежал».