Бывший дружок, Костя Невзоров, так просто не отвяжется; знает его благородие. И в Орел ворвется на бронепоезде, как вчера в Еропкино. Владимир Зенонович уважит своему абаже; желторотым поручиком Костя попал к генералу Май-Маевскому, воевал в знаменитом 1-м гвардейском пехотном корпусе; щедрые милости монарха-покойника осыпали не только удачливого генерала, но и его окружение. Костя землю гребет под собой, лишь бы угодить своему покровителю…
Карьера князя Невзорова может тут, в Орле, резко взмыть. Ротный — должность бойцовская и у корниловцев страшно почетная для старшего офицера. Легко себе представить, какой триумф ждет Костю в белокаменной, под малиновый перезвон Ивана Великого…
Завидует своему однокашнику, что ли… Кислая усмешка скользнула по худому кривоносому лицу Геккера. Пальцы нервно стиснули бинокль; уловил в прореженной водяной мгле ажурные пролеты окского моста. Выткнулся по плечи в окно, оглядел небосвод — посветлело, дождь спал. Над вокзалом светлая проталина: где-то там давно взошло солнце. Вынул часы — одиннадцать! Господа офицеры нынче заспались, под дождиком киснуть не пожелали. Пробивается голубая кровь. Правда, сказывается и уверенность…
От липучих думок отвлек скрип крутых старых ступенек. Кто-то подымается. По шагам — вроде не адъютант. Двое, похоже, не то трое. Начальник штаба вчера перебрался со штабным хозяйством на станцию Песочную. В сторону Тулы. На всякий случай…
Тешит себя. Никаких в с я к и х случаев. Орел не удержит. Внутренне подготовился — сдаст город как можно дороже. Привлечет гвардию Кутепова — корниловцев. Все три полка должны упереться лбами в этот пятиверстный участок, от вокзала до моста через Оку. Замысел нового командюжа он постиг. Такая уж у него планида…
Все-таки адъютант. Его белая терская шапка показалась из лестничной дыры. Вода стекает по длинным шерстяным сосулькам на плечи и грудь защитного офицерского плаща-винцарада. Встревожило лицо: обычно свежевыбритое, с нежным девичьим румянцем, особенно после скорой ходьбы, сейчас — серое, будто натертое золой. Выдают и глаза, мальчишеские, зеленые… За ним тяжело поднялся насупленный дядька в кубанской черкеске без газырей и в летней защитной фуражке, мятой, мокрой; не из армейских штабных, не видал. По выправке — кадровый военный нижних чинов; в летах — седые виски. Рука на свежей перевязи. Из дивизии; вестник. От кого?..
— Анатолий Ильич… из Золотарева… — почему-то шепотом сообщил адъютант, не шевеля побелевшими губами.
Да, из 55-й. Как-то все утро мало думал о левом фланге — весь помыслами тянулся за Оку, к Кромам. Оттуда ждал вестей. Вестей добрых, обнадеживающих…
— Штаб Пятьдесят пятой перебрался в Золотарево?
— Анатолий Ильич… — адъютант подступил вплотную. — Золотарево захвачено конницей белых. Пленен и Антон Владимирович…
— Пленен?! — Геккер впился взглядом в кубанца. — Или… убит?..
— Вот уже… светом… ворвались беляки… Коня загнал…
— Говорите же!..
— Живой был… Вот так на глазах… Вскочили доразу в штабную казарму… Вроде с неба. Ни выстрелов, ни тебе шуму какого…
— Анатолий Ильич, там хуже… — адъютант обрел форму. — Вчера еще по пути в Золотарево исчез Лауриц… Просто скрылся. Ясно, перебежал. Потому деникинцы знали… штадив в Золотареве, оторванный от частей…
Не чуяло сердце беды. Позавчера как простились со Станкевичем тут, в Орле; расставались-то на время — назначил исполняющим обязанности начальника дивизии; думал еще, подыщет подходящего начдива, моложе, погорячее. Полешку швырнул в костер… Помощник, советчик — старый генерал был незаменим. Опыт! Мировая, японская…
Отвернулся Геккер, заслоняя глаза биноклем. Ничего не видал в проясневшей дали; горло сдавил спазм, боялся показаться перед подчиненными малодушным. Лауриц сбежал, черт с ним, туда ему и дорога; не лежала душа к начальнику штаба дивизии — спесив, высокомерен, так и не избавился от своих старых замашек. Но Станкевич, Станкевич… Антон Владимирович… И что лучше для тебя… Убит?.. Пленен?.. Пленение может оказаться куда страшнее… Такой случай Деникин не упустит. Если еще до него дойдет в Таганрог. Кутепов в горячке распорядится по-своему… Скор на руку, стерва.
— Части… Пятьдесят пятой?.. Что с частями?
За вестника опять ответил адъютант:
— Вчера дивизия пыталась наступать… на юго-запад, на курскую ветку… От хутора Степановского. Противник обошел слева, на Долгое… Нынче три полка… остатки, собственно, отошли в район полустанка Моховая и села Неплюева.
— Отошли ли?..
— Рассветом из Моховой телеграфом доложено… — отозвался кубанец. — Три полка пробились… В аккурат товарищ Станкевич в аппаратной находились… А тут и почалось…
По-доброму бы, спуститься в тепло, присесть к чайнику, послушать черного вестника. Не до чаев. И без расспросов ясно… ближний левый фланг прорван. 55-я заказала долго жить. Остатки ее устремятся к большаку на Мценск. Утрачена и телеграфная связь с крайними левофланговыми дивизиями, 3-й и 42-й… Да-а, дела… Есть чем порадовать командюжа…